Читаем Тьма полностью

День прошел. Я постарался забыть о ней. Поздним вечером другого дня (вероятно, это был понедельник) я вышел на крыльцо, чтобы выкурить сигару (я их редко курю, всего от четырех до шести штук в год). Стоял, курил и через какое-то время заметил, как по темной улице кто-то идет. Я узнал ее по манере двигаться. Телефонная Женщина.

Она прошла мимо дома, остановилась в нескольких шагах и запрокинула голову. Я посмотрел в том направлении и понял, на что она глазела. На луну, наметившуюся сквозь ветви деревьев.

Мы оба смотрели на луну, потом Телефонная Женщина двинулась дальше. Она шла медленно, опустив голову. Я затушил недокуренную сигару, вернулся в дом, почистил зубы, разделся, лег и попытался уснуть. Но сон не шел Я лежал на спине и думал о Телефонной Женщине, разгуливающей по темным улицам. Возможно, она думала о своей матери или о потерянной любви. А может, о телефоне, о сексе в виде изнасилования, поскольку это был хоть какой-то контакт с другими людьми. Или о том, как снова повеситься, чтобы привлечь к себе внимание и испытать что-то вроде оргазма… Возможно, конечно, что во мне скопилось дерьмо и я проецировал на нее свои мысли, наслушавшись чужих рассказов о ней.

Я лежал в своем тихом доме, рядом со спящей женой. В комнате напротив, обнимая плюшевого мишку, спал сын. И вдруг меня пронзила мысль: может, я уже давно не живу, а вяло существую, обескровленный цивилизацией? Может, цивилизация вымыла из меня всю жизнь, а Телефонная Женщина остается живой, чувствующей пульс жизни и мир вокруг себя?

По-настоящему живым, с включенными нервными центрами, я себя чувствовал лишь в моменты крайнего напряжения или когда что-то угрожало моей жизни.

В Мад-Крик, где я вырос, насилие пронизывало повседневную жизнь; оно напоминало лаву, бурлившую под тонкой земной корой и готовую в любое мгновение взорваться и выплеснуться наружу. Я участвовал в драках, получал ножевые раны, одно время даже работал вышибалой. В молодости мне довелось быть телохранителем, и я нелегально таскал в кармане револьвер 38-го калибра. Человек, которого я охранял, нередко имел дела с сомнительной публикой. Накануне, защищая его, я повздорил с одним парнем, оскорбил того, еще и ударил. На следующий день этот парень подкараулил меня и выхватил свою пушку. Мне не оставалось иного, как выхватить свою. Мы оба стояли, наставив револьверы, и смотрели друг другу в глаза. Мы оба знали: наши жизни сейчас висят на волоске. Одно, даже случайное нажатие курка и… все.

Я в своей жизни никого не убил и уцелел под чужими пулями. Наше противостояние с тем парнем кончилось просто: повернулись и разбежались в разные стороны. Но был момент, когда я отчетливо сознавал: меня могут убить. Мгновение назад я еще жил, и вот меня уже нет. Такие штучки красиво смотрятся только в фильмах. А тогда я вдруг подумал: выстрел этого парня оборвет мою жизнь. Я не доживу до дома престарелых, когда у меня по подбородку будет капать слюна и какая-нибудь молоденькая санитарка будет, морщась, подтирать мне зад, ненавидеть мою дряхлую старость и мечтать поскорее закончить смену и куда-нибудь двинуть с молодым жеребцом, которому станет улыбаться, а потом раздвинет ноги, начнет стонать от страсти и попутно вспоминать, что завтра ей опять идти на работу в этот опостылевший дом престарелых, а я все это время буду лежать в кровати с омертвевшим членом и кислородной маской на лице.

Что-то зацепило меня в Телефонной Женщине. Я вдруг понял ее. Потом понял, что лава, когда-то бурлившая под цивилизованным фасадом моего мозга, больше не бурлит. Так, вяло пузырится. От этой мысли мне стало невыносимо грустно. Получалось, я вырыл могилу, вполз в нее и теперь медленно забрасывал себя землей. У меня был дом, жена, сын. Земля погребала и их. Земля заполняла все щели в моей могиле, а где-то внутри меня, очень глубоко, еще текла бесполезная жизнь.

Я долго лежал, ощущая слезы у себя на щеках. Потом усталость сморила меня, и я погрузился в темный мир спящей страсти.

Прошло еще два дня и ночь. Когда Плод Моих Чресл и Джанет уснули, я вышел на переднее крыльцо, сел, стал разглядывать звезды и думать о своей работе. Новелла, которую я писал, продвигалась медленно. Перед глазами маячила Телефонная Женщина Я видел, как она снова идет по темной улице, останавливается и смотрит на луну.

Она действительно появилась. На этот раз я не спешил в дом, а остался сидеть и ждать. Она прошла дальше, повернула направо и исчезла из виду. Тогда я тоже вышел на улицу, встал посередине. Я видел спину Телефонной, Женщины. Ее спина удалялась в тень деревьев и домов. Я пошел следом.