Читаем Тьма полностью

Она искоса взглянула на меня и сочувственно улыбнулась. Небо из синего превращалось в черное, облака алели, словно ожог, но внутри машины уже стояла ночь. Я развернулся на кресле, сел на колени и стал смотреть, как деревья постепенно закрывают коттедж.

– Давай поиграем, – сказала мама. – Вообрази, что ты никогда не знал папу. Он ушел, когда ты еще не родился. Мы можем придумать про него разные истории. Например, что он служил на флоте и у него с тех времен осталась татуировка «Semper Fi»[29]. И еще одна – синий якорь. Эту татуировку он… – Тут ее голос дрогнул, как будто вдохновение вдруг покинуло ее. – Папа сделал ее, когда работал на буровой вышке в море. – Она засмеялась. – Точно. А еще вообрази, что эта дорога – волшебная. Называется Шоссе забвения. Когда мы приедем домой, мы оба поверим, что выдуманные истории – правда, что он действительно ушел от нас до твоего рождения. Все остальное станет сном – таким же реальным, как воспоминание. Выдуманное всегда лучше настоящего. То есть, конечно, он любил тебя и ради тебя готов был сделать что угодно. Но помнишь ли ты хоть один его интересный поступок?

Я был вынужден признать, что не помню.

– А помнишь, чем он зарабатывал на жизнь?

Я был вынужден признать, что не помню и этого. Страховым бизнесом?

– Правда, хорошая игра? – спросила мама. – Кстати, об играх. Ты еще не потерял свои карты?

– Карты? – не сразу понял я, но потом вспомнил и прикоснулся к карману куртки.

– Береги их. Отличные карты. Крошовый король. Дама Простыней. Ты получил все, мой мальчик. Послушай моего совета как приедем домой, сразу звони твоей Мелинде. – Она опять засмеялась, а затем погладила себя по животу. – Впереди у нас хорошее время, детка. У нас обоих.

Я пожал плечами.

– Теперь можешь снять маску, – напомнила она мне. – Но если она тебе понравилась, то оставь. Тебе нравится носить ее?

Я опустил солнцезащитный козырек и с обратной его стороны открыл зеркало. Возле зеркальца зажглась подсветка. Я изучал свое новое ледяное лицо, а также старое лицо под ним – уродливую человеческую заготовку.

– Да, нравится, – сказал я. – Она – это я.