— Есть несколько версий того, кто именно мог желать смерти миледи, и вы знайте один из них, — с едва улавливаемым раздражением ответил Отис. — Едва все станет точно известно и появятся железные доказательства, я непременно вам сообщу.

   Государыня явственно помрачнела, задетая за живое.

   На секунду я удивилась такой реакции, однако… Даже я слышала о том, что Аделина покровительствовала Ферре, а исчезновение любовницы Отиса могло быть воспринято как попытка избежать наказания за столь серьезное преступление, как покушение на жизнь высокородной дамы. В конце концов, мотив ревности настолько очевиден, что на фрейлину просто не могло не пасть подозрение.

   Тем временем служанка принесла лекарство для Римерия, запечатанную темно-синюю бутылку. Государь подождал, пока прислуга уйдет, а затем приблизил свой перстень к сосуду, и затычка громко хлопнула.

   — Этот тоник помогает все меньше и меньше, — сказал Римерий, с тоской глядя на распечатанное лекарство.

   — А я давно твержу, что следует доверить проблему твоей мигрени и недомогания моему лекарю, он творит чудеса, — обеспокоенно проговорила Аделина.

   Я искоса посмотрела на безобразную фигуру духа, недвижно зависшую над государем. Хронические головные боли и слабость легко могли быть вызваны постоянным влиянием хорогга. Дух при мне возник только сейчас, но возможно его хозяин не планирует так скоро загонять Римерия в могилу, зная о недомогания, или же банально боится выдать себя, и поэтому изредка дает государю некоторое время для восстановления сил.

   Брезгливо морщась, государь одним движением опорожнил тоник и отставил бутылек в сторону:

   — Неважно. Сегодня мы хотели отпраздновать помолвку моего друга, поэтому не будем упоминать о плохом. В нашем распоряжении лучшее вино, а по первому же приказу готовы явиться музыканты.

   — Музыка! Вот что нам нужно! — нарочито беззаботными тоном воскликнула государыня, едва не подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши, совсем как маленькая девочка.

   Отис с улыбкой кивнул, поддерживая идею, и Аделина потянулась за небольшим серебряным колокольчиком, лежащим на столе.

***

Мы вышли на улицу уже затемно. Меня слегка покачивало от выпитого вина, хотя я до последнего старалась соблюсти баланс, чтобы примерно не отставать от остальных, и при этом не прийти в неприличное для столь высокой компании состояние.

   Аделина, как истинная лирийка, практически не пьянела, и под конец вечера уговорила разомлевшего супруга станцевать с ней. Государь великолепно держался и показал себя искусным танцором, несмотря на то, что дух-паразит упрямо тянул из него силы, а вино не способствовало хорошей координации.

   Римерий и Аделина так отчаянно смеялись и шутили, что в какой-то момент у меня совершенно вылетело из головы, что нас разделяет пропасть, с одной стороны которой находятся дворянские роды, а с другой — само королевское семейство. Вечер выдался настолько прекрасным, что все тревоги временно забылись, и я получала удовольствие просто дыша полной грудью свежим весенним воздухом.

   Отис помог забраться в карету. Он уже хотел последовать за мной, когда к нам метнулся одетый в темное человек и передал младшему Батрису запечатанный конверт. На конверте стояла печать, и я, с непосредственным любопытством высунувшись наружу, увидела оттиск острого язычка пламени на сургуче — знак Инквизиции.

   С трудом удержалась, едва не соскользнув вниз. Пальцы, которыми вцепилась в поручень, онемели.

   Отис, не церемонясь, оторвал бумажный край и извлек небольшой лист бумаги. Его глаза пробежали по строкам и брови на мгновение взметнулись вверх, а потом нахмурились, подчеркнутые вертикальной морщинкой. Батрис поднял взгляд и несколько мгновений смотрел на меня.

   — Вести от дяди? — беззаботно спросила я

   — Нет. Не от дяди. Миледи, мы немного изменим наш маршрут, и ненадолго заедем в одно место, которое мне нужно немедленно посетить.

   — Одно место? — переспросила я, пропуская Отиса внутрь. — Куда же, и от чего такая срочность?..

   — Кларисса… Ты когда-нибудь видела нежить?

   Я приоткрыла рот, даже забывая деланно возмутиться тому, что мой нареченный так просто перешел на «ты».

   Вдоволь полюбовавшись моей реакции, Отис продолжил:

   — Тогда у тебя будет такая возможность.

   — Не самая лучшая идея, — язык во рту еле ворочался, но я старательно изображала удивление и лишь легкий испуг, пытаясь скрыть накативший ужас. — Тащить свою невесту туда, где есть неупокоенные мертвые. Конечно, работа твоего дядюшки обязывает быть к чему-то подобному несколько ближе, чем остальные добрые люди, но это как-то...

   — Прости, но нам придется туда поехать, делать нечего, — извиняясь, пожал плечами Отис. — Дело безотлагательное.

   — И ты ничего мне не объяснишь? — требовательно спросила я.

   — Все позже, — отрезал мой нареченный.

   Я села, давя нарастающую внутри панику.