Читаем Тлен и пепел полностью

   Коридор тянулся куда дальше, чем можно было предположить, что давало повод задуматься, не является ли он частью обширных катакомб. Мы шли, казалось, целую вечность, когда наших ушей коснулись отдаленные истошные крики.

   — Какая же эта дрянь шумная, — раздраженно выдохнула Галлея.

   — У вас есть еще пленники? — встрепенулся Идвин, уставившись на Энтона.

   Тот обернулся:

   — Вы — наши гости, а не пленники, в отличие от этой прелестной дамы, — мужчина кивнул в сторону криков. — Но сейчас вы сами все увидите. Думаю, вы удивитесь ее нынешнему облику. В конце концов, раньше вы имели удовольствие лицезреть миледи совсем в ином виде.

   Голос пленницы сорвался в пронзительном вопле, переходящим на рык дикого, загнанного животного. Следом за ним раздались грохот, звон цепей и отвратительный скрежет, словно чьи-то когти отчаянно царапали камни. Что за человек способен на такое, и человек ли?..

   — Бедняжка, делает себе только хуже, — с легкой улыбкой покачал головой Энтон. — Ненадолго хватит ее силенок.

   Коридор завернул в ответвление, и перед нами предстал узкий зал. Скрежет и угрюмое рычание раздались так близко, что, казалось, нас и несчастную отделяет всего шаг, как вдруг эти звуки смолкли, окунув в звенящую, напряженную тишину. В нос ударила знакомая вонь. Запах разложившегося трупа.

   Я вздрогнула, — мы оказались не в простом подвальном помещении, а в самой настоящей темнице, и, судя по кладке, она старше, чем дом, который стоял над входом в катакомбы. Справа и слева шли провалы, закрываемые решетками камер. В ближайшей к нам на каменном полу тоскливо лежал разломанный человеческий череп, лишенные челюсти и куска затылка.

   Мы с Идвином, словно в трансе, дали провести себя мимо несколько пустующих камер и остановились напротив одной из самых последних. Вонь усилилась, и я с отвращением поднесла к носу рукав, гадая, почему от смердящего где-то здесь трупа не спешили избавляться.

   Решетка перед нами слабо отсвечивала голубым, выдавая наличие защитного заклинания, а в дальнем углу, повиснув на цепях, стояла прикованная к стене женщина. Ее роскошное темно-бордовое платье превратилось в лохмотья из дорогой ткани.

   Шикарная копна черных вьющихся волос полностью закрывала лицо, но эта фигура, эти характерные локоны…

   — Как вы могли так с ней поступить?.. — потрясенной прошептала я. — Заковать в цепи в этом месте девушку из благородного рода, живущую при дворе?.. Какова бы не была Ферре Лоурель, но только суд…

   Мои слова прервал хриплый смех. Сквозь спутанные смоляные пряди уставился блестящий глаз, где слившейся с радужкой темный зрачок окружала краснота лопнувших капилляров.

   Через миг цепи натянулись до упора. Госпожа Ферре, изогнувшись, протягивала ко мне дрожащую от напряжения руку. Я оцепенело уставилась на частично оголившиеся кости и трупные пятна на мраморной коже. Ногти почернели и походили на длинные изогнутые когти.

   — Мразь!!! — крик, полный ненависти, едва не взорвал барабанные перепонки.

   Отзвук магии смерти дыхнул мне в лицо, и я испуганно отступила, но зеленоватая волна разбилась o решетку и развеялась в ничто.

   — Что вы с ней сделали?! — вырвалось у меня.

   Этот живой мертвец, прожигающий меня ненавидящим взглядом, не походил более на хрупкую красавицу, которую я видела на балу.

   — Ферре выбрали для роли возлюбленной Отиса, исходя из его вкуса и ее красоты, но, увы, Лоурель всего лишь молодой драугр, еще полностью не вошедший в силу. — Спокойно пояснил Энтон, — Когда мы пленили ее, она обрушила на нас весь свой резерв мощи, оттягивая и те силы, которые помогали сохранять ей внешность смертного человека.

   — Так Отис все это время спал с трупом?! — выдавила я.

   Галлея заливисто рассмеялась, словно я удачно пошутила.

   — Эти смертные… — проговорила она, смахивая проступившую слезу, — как они любят забывать, что их самих от состояния трупа отделяет лишь один неловкий шаг.

   — Что все это значит? — тихо спросил Идвин.

   — Что кое-кто очень заинтересован быть ближе к племяннику главы Инквизиции и к государю. Настолько заинтересован, что сразу же решил избавиться от Клариссы, едва возникла вероятность того, что она подвинет собой Ферре. Так что, моя дорогая, Инквизиция — не самое большое зло, которое может возжелать твоей смерти, — ласково улыбнулся мне Энтон и убрал с моего плеча невидимую пылинку.

   — Ты сдохнешь, мелкая тварь! — вновь подала голос Ферре. Ее безумные глаза все это время неотрывно следили за мной. — Я так и знала, что твое появление около Отиса неспроста, ты заодно с этими проклятыми отступниками! Тебя ждет мучительная смерть… я лично вырву и сожру твои глазные яблоки!..

   — Не стоит давать обещаний, которые ты не в состоянии выполнить, — повернул к ней голову Энтон. — Тебя ждет очень долгое заточение в этом малосимпатичном месте, пока, разрешив куда более важные дела, мое руководство не вынесет тебе приговор.