Читаем Тлен и пепел полностью

   — Мой возлюбленный племянник, — продолжил оратор, заставив меня похолодеть от резкого осознания, кто именно сейчас стоит перед нами. — Замужество — важный и часто скорее необходимый в этой жизни шаг, но тебе боги даровали в невесты действительно красивую девушку, полную прелестных качеств. Цени подобную милость.

   Он на мгновение замолчал, чтобы придать важность своим дальнейшим словам.

   — Я даю свое согласие на заключение этого союза, — или моя впечатлительность сыграла злую шутку, или же он действительно проговорил это таким тоном, словно речь шла не о помолвке, а о приговоре.

   Дядя Отиса протянул руку и коснулся двумя пальцами крышки закрытой шкатулки, и та, отзываясь, на мгновенье полыхнула зеленым светом.

   Ненадолго повисла тишина, кто-то из гостей замер, впечатленный моментом, кто-то, больше из вежливости, терпеливо сдерживал зуд разговорчивости или вертел головой, тщетно ища замешкавшегося неподалеку разносчика напитков.

   Отец Элины, волнуясь, сглотнул, потом несколько секунд откашливался, прочищая горло, и, наконец, заговорил:

   — Дети мои… Элина… Я уже не один год знаком с Мортеном, и сейчас… с легким сердцем…

   Кереген Темпич, не удержавшись, смахнул набежавшую слезу и без дальнейших слов приложил пальцы к другой стороне крышки.

   Вновь полыхнуло зеленым, но на сей раз шкатулка распахнулась.

   Все произошло так быстро, что я смогла рассмотреть лишь два серебристых прочерка, скользнувших по рукам помолвленных. Раздался сдавленный вздох Элины, она качнулась, но Мортен, изловчившись, придержал девушку, не давая ей упасть.

   На их запястьях, еще извиваясь, словно устраиваясь поудобнее, расположились серебристые металлические змейки. Маленькие пасти артефактных браслетов алели кровью, — каждая из них предварительно впилась в палец одного, и лишь затем обвила запястье другого.

   Это — кровная клятва. Такие браслеты спадают только после брачного обряда, так же скрепленного кровью. Когда-то они являлись залогом грядущего брака, не давая никому из молодых сбежать или передумать их семьям. Раньше исключений не бывало, сейчас же правила смягчили, и подобных змеек могли снять жрецы с письменного и заверенного на то указания родителей помолвленных.

   Стало дурно. Словно из-под толстого покрывала я слышала, как зазвучали аплодисменты, и поспешила к ним присоединиться, не сводя глаз с браслетов.

   По ним медленно перетекала жизненная энергия, словно это были ветви деревьев или амфибии в спячке, а не украшение из металла.

   Грянула музыка, засуетились официанты. Маменька вручила мне бокал и тут же со мной чокнулась, и я послушно выпила пузырящуюся на языке жидкость.

   Когда подняла глаза на площадку, все ранее присутствующие на ней исчезли, и их заменила тонкая невысокая девушка с распущенными красными волосами, в бордовых нанайских шароварах и блестящем оранжевом верхе, закрывающем горло, но оставляющем открытыми руки. Прежде чем я всерьез озадачилась, кто она и что там может делать, незнакомка затопала босой ножкой и, крутя бедрами, пустилась в дикий пляс. Пара поворотов, — и девушка, взмахнув руками, сотворила огромный белый огненный цветок, жар которого докатился до моего места.

   Я моргнула, с трудом вспоминая об обещанном представлении. Танцевать здесь в таком виде , пожалуй, могли только магички, стоящие особняком от большинства условностей и правил.

   Тело танцовщицы было таким же гибким, как у змейки, и я вновь нахмурилась, вспоминая о браслетах. Я даже не могла сформулировать причину, по которой они так сильно пугали меня. Не потому ли, что та энергия, что бежала по металлу, была чистейшей энергией жизни, противоположной холодной силе, источаемый темным даром?

   Залпом допила остатки шампанского из бокала. Танцовщица тем временем делала вид, что жонглировала пятью огненными шарами, в действительности их не касаясь. Я еще некоторое время любовалась точными выверенными движениями магички, и вдруг почувствовала чужой взгляд.

   Огляделась, и внимательные глаза нашлись ровно напротив. Из массы гостей, галантно подставив руку какой-то светловолосой девушке с оголенными плечами в голубом атласном платье, на меня пристально смотрел Идвин.

   B дорогом нарядном костюме и с тщательно причесанными волосами он казался настоящим пижоном по сравнению с тем, каким я видела его на кладбище.

   Я не нашлась сделать ничего лучше, как улыбнуться, перехватить у проходящего мимо официанта очередной бокал и, глядя на Идвина, приподнять его, словно чокаясь, — во время представления вряд ли кто еще мог обратить на меня внимание, а если бы и обратил, то не понял, кому именно я адресую свой смелый жест.

   На краткий миг на лице Идвина смешалось яростное и вполне справедливое возмущение моим поступком и вместе с тем мальчишеское желание рассмеяться. Наконец, он коротко прыснул и покачал головой, отводя от меня взгляд.

   Я выпила вина, чувствуя, как мелко дрожат мои пальцы.