Тин не очень любила воду, особенно в таком большом количестве. Её внутренний огонь был против любого рода водоёмов, инстинктивно она чувствовала опасность, исходящую от этой изменчивой и непостоянной стихии. Но сейчас ей хотелось быть к ней ближе, остудить свои воспалённые ревностью и непониманием мысли. Она подошла к самому краю, так, чтобы вода не касалась носков её сапог. Здесь ветер был ещё сильней, очередной его порыв бросил ей в лицо солёные брызги. Девушка не обратила на это никакого внимания, ей внезапно пришло на ум, что, стоя здесь, на берегу, она замыкает круг стихий: здесь была вода, много воды; был воздух, что порывами поднимал её волосы, пытаясь их спутать; была земля, твёрдая и надёжная, на которой она стояла сейчас; была сама она, олицетворение пламени. Осознание этого поставило её в тупик, но в то же время дало ощущение нескончаемой мощи, словно все эти силы были сейчас внутри неё. Тин слышала сейчас на много километров вокруг, чувствовала ароматы, что приносил ветер с дальних лесов, ощущала, как в земле переплетаются корни трав и как роют свои норы грызуны.Девушку переполнил восторг, никогда в жизни она не испытывала столько чувств сразу. Даже время, казалось, изменило свой бег. Всё вокруг она видела иначе, словно множество небольших фрагментов, что складывались в одну общую картину. Тин обернулась к их временному лагерю, там, возле затухающего костра, спали её друзья. Интересно, какими я сейчас увижу их, думала она, что я смогла бы понять, взглянув на них так, как вижу сейчас. Она сделала шаг к костру, и всё вдруг встало на свои места: не было больше ни усиленного зрения, ни слуха, ни осязания.– Ах ты, ну что за невезение, – Тин в сердцах даже притопнула ногой. Минуту назад она чувствовала себя переполненной мощью, теперь всё было, как обычно. Но как же, как это получилось? Вопрос засел в её голове, и девушка понимала, что пока не узнает ответ на него, не будет ей покоя.
Сбитая с толку и рассерженная, Тин вернулась к стоянке, она шла по дороге, распинывая всё, что попадалось под ноги. Выместив злость и нашумевшись, она поняла, что будить уже и не надо никого.– Доброе утро, моя злая подруга, – пробурчал Локки из своего спального мешка. – И какая муха тебя укусила и за какое место, что ты решила разбудить нас методом дровосека?
– Что? – огрызнулась Тин и только потом сообразила, что имел в виду Локки. Пока она пинала всё вокруг, ей под ногу попались заготовленные дрова, береста и собственно – топор, теперь все их заготовки валялись вокруг, создавая видимость взорванной лесопилки.
Не переставая ворчать, Локки вылез из спального мешка и зевнул, на его лице вдруг появилась добрая улыбка.– Я не знаю и не уверен, что хочу знать, почему у тебя такое настроение с самого утра, но поверь, Тин, что бы это ни было, оно того не стоит. Сейчас вот умоемся, поедим и в путь. В сам Грот полезем, так что не злись, там нельзя будет злиться или переживать, ты же понимаешь.