Читаем Тишина полностью

— У нас сегодня очень насыщенный день, — заявил он с набитым ртом, я вопросительно вскинула брови, — поначалу мы сходим и сдадим эту треклятую кровь, — его лицо посуровело, но тут же сменилось обратно к своему благодушному выражению, — проведаешь Кару, а потом надо бы тебя научить стрелять. Конечно, я постараюсь быть всегда рядом, но ты просто обязана уметь постоять за себя. Мы выбрали слишком неспокойную планиду, и лучше я тебе дам этот навык, чем это сделает судьба, она жестокий учитель.

Я споро вымыла посуду, убрала со стола последствия моего кулинарствования, и мы выдвинулись к лечебнице. Когда я вошла туда, в нос удалил сильный запах лекарств и хлорки. Всё-таки эта палатка отличалась от тех, что в которых мы жили после освобождения из Лагеря, каждая койка была отделена занавесками, создавая хоть какую-то иллюзию уединения. К моей великой радости стонов вокруг не было. Вообще тут властвовала тишина, лишь где-то дальше слышались приглушенные речи и мерное попискивание аппаратов.

— Здесь люди поправляются. Тяжелые пациенты и операционная в другой палатке. Есть ещё палатка безнадёжных. Там лежат те, кто не приходят в себя после комы или специально погружены в лечебный сон, — не громко, на ухо, рассказывал мне муж, когда мы шли по импровизированному коридору.

Дойдя до конца, мы завернули в правую палату, там стоял пара столов. За одним из них восседали две девушки. Я ожидала здесь встретить Риши, но его не было.

— Привет, Герман. Это кого ты привел? — улыбнулась ему во все тридцать два зуба одна из медсестёр. Неожиданно меня накрыла необъяснимая злость к ней. Кто она такая, чтобы улыбаться моему мужчине? Я сцепила челюсти, чтобы не заскрежетать ими.

— Это моя жена. Тэкэо велел провести ей стандартный тест, — как ни в чём не бывало, произнёс супруг, ответив улыбкой на улыбку. Что это он ей так лыбится? А что если она его подруга? А вдруг всё, что он мне говорил враньё и у него тут целый табун таких девулек, вон какой видный парень. Нам рассказывали, что когда-то в древности правители и богатеи могли иметь по несколько жен, и это называлось гаремом. На уроках истории утверждали, что это отвратительно, с чем я была совершенно согласна, но кто ж знает, вдруг повстанцы другого мнения? На то, чтоб в моём мозгу, пронеслись все эти мысли, потребовались секунды. Когда любимый обернулся, я явно источала ненависть ко всем жительницам планеты земля и достаточно было ему на меня посмотреть, как он тут же стал озабоченным, — Ася, что случилось? — спросил он шепотом, слегка сжав мои пальцы, готовый прятать меня за свою спину. Я сделала над собой огромное усилие и постаралась проглотить эту злобу, стирая её с лица. У меня нет никакого повода так считать или реагировать. И справившись с собой, я помотала башкой, стараясь показать, что ничего не произошло и всё нормально.

Девушки переглянулись и та, что спрашивала мужа, встала и принялась копаться в шкафчике, вытаскивая прибор и ватку с кровоостанавливающим лекарством. Затем уколола мой палец и выжала капельку крови на стёклышко в агрегате, уже через минуту он замигал зелёной лампочкой, показывая, что всё в порядке.

— Ну вот. Всё отлично, — она цапнула какую-то бумагу и приготовилась заполнять.

— Василиса Район Сол Рокотова, урожденная Виндзор, — подойдя к ней ближе, чтобы видеть, что она пишет, супруг диктовал мои данные, — фермерское село семьдесят два, родственники: муж Герман Рокотов. Детей нет, пока, — он обернулся и лукаво мне подмигнул, — Немая. Полный комплект. Тебе же не делали операции в Лагере? — он встревоженно взглянул на меня, я отрицательно покачала головой, — прививки не делались год. Мы можем идти?

— Да конечно, — девушка прикрепила вылезшую из прибора бумажку к исписанному листку с моими данными.

— Ох, сослужит нам плохую службу эта бюрократия, — негромко пробурчал любимый, когда мы выходили, — к Каре? — я кивнула в ответ.

Подруга лежала во второй комнатке от входа. Там находились только койка и машина поддерживающая жизнедеятельность организма, я огляделась в поисках возможности подключения аппарата к соседнему больному, памятуя о рассказе врача, и увидела, что между стеной палатки и шторкой зазор и можно было видеть другую лежанку. Мулатка разглядывала, с отсутствующим видом, потолок и поначалу даже не обратив внимания, кто пришел. Когда она всё же перевела на нас взор, на мордахе засияла наисчастливейшая лыба.

— Асенька, — я присела на край лежанки и сжала её ладонь в своей, — я так рада, что ты пришла, мне без тебя тут было очень тошно.

— Я Герман, муж Аси, — представился супруг, я подняла на него непонимающие очи, но сообразила, что по легенде они не знакомы.

— Очень приятно… — сначала на лице подруги тоже отразилось недоумение, сменившееся прозрением.

— Не буду вам мешать. Ася я подожду тебя на улице. Только помните, что это всё же лечебница и не стоит громко говорить, дабы никому не докучать, — многозначительно окинул нас взглядом, любимый, отодвинул полог и вышел.

— Как ты тут? — написала.