Читаем Тишина полностью

— На многие вопросы я нашла ответы, но многие для меня до сих пор тайна, — написала лукаво, глянув на него.

— Спрашивай.

— Откуда ты узнал, что я пою по ночам?

Супруг удивленно уставился сначала на листок, а затем на меня:

— С чего ты решила, что я это знаю?

— А ты не знаешь?

— Ну, знаю…

— Я узнала это от Эрика, того мальчика, который приносил тебе обезболивающие. Ты не ответил.

— Ты его встречала? — я грустно кивнула, но любимый, похоже, не смог верно интерпретировать выражение моего лица, — где? Как он?

— Я встретила его в детском поселении. А сейчас он где-то в том Лагере, из которого нас спасли. Я говорю где-то, потому что мне не известно, что произошло после того как мы похоронили его на свалке тел…

— Он умер…

— Да, он умер, потому что пошел со мной… я никогда себе этого не прощу… разумом я понимаю, что без меня он бы не дошел и туда, и, возможно, его не стало бы в первом же городе где мы были, но в душе всё равно виню себя…

Муж сидел, понурив голову и гладил меня по спине, через некоторое время он заговорил:

— Тебя с детства знало всё село. Ещё когда я первый раз услышал твоё пение, я сказал матери, что создам ячейку с тобой. Сколько мне тогда было? Лет пять, наверное. Мы росли, и я наблюдал, какая ты становилась красавица и умница. Я всегда посматривал на тебя. А когда мне было пятнадцать лет, как-то ночью я пришел к вашей избе, задумав найти твоё окно и заглянуть в него. Каюсь, цели у меня были совершенно нескромные, я жаждал увидеть какая она, девушка, завладевшая моим разумом и сердцем… — мои щёки залила краска, я не в силах была поднять взгляд от земли, когда представила, как он подсматривает за мной и что он при этом думал, у меня-то были весьма конкретные мысли, когда я, в этом возрасте, искоса поглядывала на него, — и вот, стою я, в кустах, у вашего забора, жду, когда потухнет огонь на крыльце, чтобы можно было незаметно пересечь двор. Вышла твоя тётушка, потушила свет, но тут по улице пошла гуляющая молодёжь, я продолжил сидеть в засаде. Наконец, всё стихло, и я, прокравшись через палисадник, принялся заглядывать за ставни, где-то подтягивался, опираясь о подоконник раскрытого окна, где-то влезал на лавку или поленницу. Я обошел всё здание, но понять какая из комнат твоя не смог, в тот вечер было облачно и света не хватало. Я уже собирался идти домой, когда дверь на крыльце тихонько приоткрылась и выбежала ты, босая, в одной тоненькой ночнушке. Я замер, прижавшись к стене дома, и не мог оторвать глаз. Ты, тем временем, вскочила на пень, подняла лицо к мерцающим в темноте неба звёздам и запела, я был готов поклясться, что слышал, музыку, хотя прошло уже несколько лет, как ты потеряла голос. Наверное, просто вспомнились ваши концерты из детства. Ты застыла, вытянувшись, как струна, смежив веки — прекраснее зрелища я не встречал. Потом я частенько прибегал к вам и смотрел, как ты пела.

— А окно-то нашел? — написала я дрожащими пальцами.

— Нет, — он усмехнулся, — да и не надо было мне уже. Не в твоих возможностях вообразить, сколько всего было в том, какая ты была… — его очи затянуло мечтательной дымкой.

— А почему ты так отреагировал, когда я захотела завести детей?

— Наверное, я выжил из ума, но я считаю, дети должны появляться лишь у тех людей, чьи чувства взаимны. Почему я не хотел выращенных малышей, теперь ты в курсе. А рождённые… видишь ли, зачатие ребёнка — это продолжение любви. Полагаю, ты осведомлена, как это происходит? — я отрицательно покачала головой, тут уж пришла пора краснеть любимому, — ну… в общем… давай это как-нибудь в другой раз обсудим. Я ведь тогда запрещал тебе делать прививку, потому что надеялся, что когда-нибудь ты что-то почувствуешь ко мне. Тебе же известно, что прививки лишают возможности деторождения. Я грезил, чтобы у нас была доченька, но я мечтал, что ты захочешь не просто набор хромосом, а ребёнка именно от меня. Я не раз представлял, какая она будет: маленькая, с льняными кудрявыми волосами и курносым носиком, похожая на тебя и на меня…Хоуп…

— Хоуп?

— Да. Мне нравится это имя, оно означает «надежда».

— Мою сестру завали Фелисидат Любовь Хоуп.

— Надо же, все её называли Филькой. Даже не представлял, что у неё такое сложное имя — я улыбнулась, вспоминая сестрёнку, да я бы тоже хотела назвать нашу дочь Хоуп.

Мы не один час сидели на бревне. Муж расспрашивал меня, как я попала в Лагерь, я рассказывала, без подробностей, но сказать ведь быстрее чем написать. Мы не обратили внимания, как начали спускаться ранние весенние сумерки, а чистые листы в блокноте закончились. Когда я это поняла, засуетилась, ведь обед был не приготовлен и Кара с Риши, наверное, голодали, но супруг только теснее прижал меня к себе.