Читаем Тишина полностью

Ещё через день закончилась вылазка Риши. Когда мы пришли вечером со стрельбища, он уже сидел на софе и болтал с мулаткой. Мне было отрадно, что при враче у неё не было такого затравленного вида, как бывало, когда с ней заговаривал кто-то кроме меня, даже Герман. В тот вечер, когда её отпустили из лазарета, я, собрав волю в кулак сказала, что нам надо пройтись осмотреться, хотя тело просило лечь и уснуть, но я не поддалась, Герман ушел к Тэкэо — ни один из отрядов не выходил на связь, подруга долго отнекивалась, но потом сдалась. Мы шли по ели различимой тропинке, стараясь не отходить далеко от дома, мне казалось, что я её не смогу найти, если мы потеряем её из виду. Впереди виднелись красные языки костра, лизавшие бархатную темноту, именно до них я и нацелилась дойти. Оттуда доносились громкие голоса и гомон, слышались звуки гитары и стук железной посуды.

Деревья неожиданно расступились перед нами, словно живые, идёшь ты идёшь, всполохи кажутся далеко, и раз, перед тобой брёвна, костёр и много людей. Кара, оторопев от неожиданности, схватила меня чуть повыше локтя, крепко впившись пальцами. Мы давно не видели столько народу, медперевал после Лагеря не в счёт, там мы не воспринимали ничего, кроме того, что это свобода. Что больше не будет экспериментов и тебя не положат под нож, дабы вырезать ещё кусочек. Сейчас же, успокоившись и придя в себя, мы осознавали, что вот это люди, с которыми нам предстоит бок о бок существовать, а не исключено и сражаться. Что если мы им не понравимся или они нам, это придётся решать, потому что нельзя отвернуться и не замечать несимпатичного субъекта. Ведь завтра именно он может прикрыть, а может и не прикрыть твою спину и от этого зависит, будешь ли ты жить.

Подруга, по-моему, превратилась то ли в камень, то ли в соляной столб, одно было точно, что с места она не двигалась, словно приросла там. Я сильнее потянула за руку пытаясь увлечь её за собой и всё ж таки подойти к костру ближе. Одно из брёвен в первом ряду было наполовину свободно, и я потащила мулатку к нему. Мы сели прижавшись, друг к другу плечами, нам обеим было страшно, но я вовсю старалась не подавать виду. Не успели мы примоститься, как на нас уставились множество глаз. Кто-то смотрел по-доброму заинтересованно, кто-то равнодушно, а кто-то злобно-брезгливо. Поодаль от нас стояло другое бревно на нём расположилось пятеро мужчин разного возраста, один из них, среднего роста, бородатый и улыбчивый вразвалочку подошел к нам:

— Привет. Ты жена Германа — Ася? — я выдавила из себя скромную улыбку, Кара же, как только он открыл рот, вся напряглась подобно струне и вжалась в меня, будто человек подошел к нам не поздороваться, а убить.

— Да, мы вот с подругой надумали прогуляться. А то прямо как затворники — то в землянке сидим, то тренируемся, — написала я, мужчина повернулся ко мне боком, чтобы не загораживать свет от огня и, щурясь, пробежался взглядом по бумажке.

— Ты немая? — я кивнула с улыбкой, — я Купер, — представился он, — мы с ребятами, — мужчина неопределённо махнул в сторону, — в команде Германа. Теперь хоть посмотрели на тебя. Интересно было. А то спрятал и не показывает, только на все вопросы отвечает — вторую половину тренирую.

Я постаралась как можно добрее ему улыбнуться, хотя у самой постоянно по спине бегали мурашки смущения.

— Уж не обессудьте, что я его увела. Но я совершенно не умею драться, да что там, я себя и защитить то не могла, пока Герман не занялся мной.

— А тебя как зовут? — спросил он мулатку, она лишь вздрогнула и посмотрела на него с таким ужасом, будто он приставил ей дуло ружья к виску. Такая реакция удивила не только Купера, но и меня, — ладно — ладно не переживай, я тебя не трогаю, — в ответ девушка только задрожала.

— Извини её, она не может отойти от шока, пережитого в Лагере и от того, что её друг погиб у неё на руках, — пояснила я новому знакомому, надо было как-то оправдывать Кару, она с каждым разом всё хуже реагировала на окружающих.

— Да, я понимаю. Удачи, — видимо мужчина решил не связываться с супругой командира и её полоумной подружкой.

Мы ещё недолго посидели, со временем на нас перестали обращать внимание. Люди вокруг ели, общались, играли в карты, пели, кто-то возился с оружием, кто-то просто сидел, разомлев от тепла костра и гула вокруг. Когда я поняла, что мулатка не начнёт чувствовать себя здесь спокойно, я просто увела её. Даже когда мы уходили бедолагу колотила дрожь, девушка так и не смогла успокоиться после обращения к ней Купера.

Германа в землянке ещё не было, и я взялась поговорить с подругой:

— Слушай, а в лечебнице ты так же себя вела? — написала я ей.

— Сначала да. А когда привыкла — то поспокойнее. Сегодня я даже могла с ними разговаривать, уходя я их поблагодарила, — Кара притулилась на софе и ковыряла пальцем обивку, — я стараюсь вести себя нормально, но сразу у меня не получается. Я должна привыкнуть к окружающим…

— Пойми — это ненормальная реакция! Именно по ней начнут в тебе подозревать выращенную!