Читаем Тики Ту полностью

Когда золочёные ворота бесшумно сомкнули высокие свои створки за спиной хозяйки, все смолкли. Застыли, раскрыв рты. Боялись даже вздохнуть.

Полные, цветущие сытой жизнью джентльмены, затянувшие животы во фраки, декольтированные леди с коралловыми и жемчужными ожерельями и высокими причёсками, прыщавые юнцы в манерно порванных джинах и мятых футболках, цветущие девицы в еле различимых бикини, надменные старики в широких бриджах и мультикарманных жилетах, колченогие старухи в разноцветных париках, пляжных шортах и с неизменными биноклями на дряблых морщинистых шеях, по-театральному оборванные нищие профи с серебряными кружками для подаяний и даже сам некогда покойный, а теперь вполне живой и довольный Джон Рокфеллер-старший за пуленепробиваемым стеклом старинного золотого «роллс-ройса» — все как по команде склонили головы перед хозяйкой своего мира и этой сногсшибательной вечеринки.

Дария, окинув разношёрстную толпу покровительственным взглядом, властно махнула рукой и сдержанно улыбнулась. Одними губами. Взгляд остался напряжённым. Устроительница праздника прекрасно понимала, что все ждут её слова. Нет, просить о нём, естественно, никто не станет, но ритуал, рождённыё в незапамятные времена, того требует. И должен быть соблюдён в любом случае.

— Леди и джентльмены! Мадам и месье! Дамы и господа! Мои вассалы и спродвижники, добрые друзья и непримиримые враги! — торжественно начала Дария. — Я, Дария Аль-Заббар, бесконечно рада приветствовать всех вас на торжественном приёме, посвященном мне самой — создательнице вашего безумного мира. Искренне прошу вас — ничего и никого не стесняйтесь! Забудьте о нормах приличия! О морали и принципах! Хотя бы на время. Веселитесь и пейте, ешьте и танцуйте, пойте, кричите, деритесь и совокупляйтесь! Любите друг друга и ненавидьте. От души! Дайте волю своим чувствам! Разбудите самые тёмные свои инстинкты! Сегодня! Можно! Всё!.. Ура?

— Ура! Ура! Ура! — раздалось со всех сторон. — Урррааа…

Гости, вняв столь пламенному призыву, пошли в отрыв. Немедленно. Не давая опомниться ни Дарьке, ни себе.