Читаем Тихий русский полностью

Буланов начал протискиваться к выходу сквозь узкую щель, образованную увешанной полками неоштукатуренной стеной силикатного кирпича и бортом «жигулёнка» – в такой конуре американец постыдился бы держать и дворнягу, а не то что сенбернара и тем более «Понтиак Гран-при». Загремело задетое пустое ведро, что-то ещё шлёпнулось на отсыревшие, подёрнутые инеем доски пола, раздалось чертыханье пополам с кряхтеньем – и мэр города Мурома предстал перед киллером-любителем героем без каких-либо следов галстука от Версаче: во всей расхристанной красе не пилота ублюдочного тольяттинского «болида», но автомеханика-любителя. В руке Буланов держал большой драчовый напильник: холодный ширпотребовский «булат» versus нагревшегося в руке Геныча «макарова» – на чьей стороне преимущество? Когда Буланов пробирался на свободный пятачок, Геныч удерживал «пушку» в опущенной руке; теперь он держал пистолет согнутой в локте рукой – как дверную ручку.

Йошкар-олинский скорый, катясь под уклон на мост, грохотал совсем рядом – решайся, киллер-любитель № 81!

– Не подскажете, как пройти в библиотеку партпроса? – неожиданно для себя самого совершенно спокойно и даже с ироническим подтекстом вопросил Геныч.

Буланов растерянно хлопал глазами – но таким хлопаньем смерть не испугаешь.

– Счастье– это тёплый пистолет, – дидактическим тоном преподавателя марксистско-ленинской философии провещал Геныч, так и не дождавшись ответа от онемевшего и не знающего что делать с напильником Буланова. – Прощай, мертвец!

За грохотом вечно опаздывающей йошкар-олинской вечерней «шайтан-арбы» демпфированного глушителем выстрела не услышал ни преступник, ни жертва. Генычу несказанно подфартило: пуля случайно угодила Буланову прямо в глаз, и мэр отдал концы почти мгновенно.

Люби и не стыдись безумных наслаждений,

Открыто говори, что молишься на зло,

И чудный аромат свирепых преступлений

Вдыхай в себя, пока блаженство не ушло.

Геныч не мог поверить, что всё прошло так гладко. Буланов отбросил зимние лапти после одного-единственного выстрела – это был в чистом виде настоящий божий промысел! Генычем явно руководил какой-то могущественный кукловод – без его покровительства киллер-любитель наверняка бы провалил жестокий тест «старика Хоттабыча». А он, «старик Хоттабыч», в том памятном октябре просил обязательно сделать контрольный выстрел.

Патронов не оставлять! Таких выстрелов пришлось сделать целых два.

«С почином!» – унисонным трёхголосьем «старика Хоттабыча» поздравил Геныча невидимый кукловод, слегка отпуская вожжи-ниточки.