Читаем Тихий русский полностью

Геныч пересёк Заводскую идвинулся в сторону оврага. Тут было совсем темно – глаз коли. Образующие длинные блоки частные гаражи протянулись несколькими рядами с юга на север. Широкие «просеки» одним концом подступали к самому краю обрыва, другим доходили до Заводской. Здесь в основном размещались гаражи работников бывшего завода имени Берия и автоконюшни чиновников городской администрации. С узкой заснеженной тропинки Геныч попал на нужную «просеку» и с полминуты постоял, прислушиваясь.

Дверь в гараж Буланова – третий от края оврага – была открыта. Но ворота оставались запертыми: как и большинство муромских автовладельцев, зимой Буланов не выезжал. Ставил машину на прикол и вечерами молчаливо общался с нею – вернее, чах над безнадёжно устаревшими «жигулями» как царь Кащей над златом.

Геныч сглотнул подкативший к горлу нервический комок. Неизвестно, как всё пройдёт-произойдёт, но лёгким испугом Буланову не отделаться. И сигануть в сугроб не удастся: «проклятый частный собственник» запер себя в каменном мешке гаража. Не использующий машину по назначению «лётчик», а поглядывающий на тачку со стороны типичный «автоонанист».

Геныч достал «макара» и навинтил глушитель.

В «просеке» висела гробовая тишина. Геныч подождал, пока с запада послышится нарастающий шум скорого поезда Москва – Йошкар-Ола, и, унимая дрожь в коленках, тихонько подскрёбся к приоткрытой, врезанной в гаражные ворота двери.

Из щели проливался на грязный, в пятнах машинного масла и размазанного собачьего дерьма, снег мертвенный фотонный поток от лампы дневного света.

«Слава Богу, мэр увлекается велогонками, а не собаками, – подумал Геныч. – Иначе вся эта чёртова затея пошла бы в буквальном смысле слова сторожевому псу под хвост!».

Он без стука переступил высокий порог и оказался в тесноватом типовом гараже, едва вмещающем белого недомерка плебейских тольяттинских кровей. В ноздри ударил резкий запах бензина, ценою конкурирующего с цельным молоком.

Буланов обернулся на шум, оторвавшись от бессмысленного пиления зажатой в тисках традиционно некондиционной «вазовской» железяки.

– Эй, земляк, на минуточку можно? – позвал Геныч – типичная марионетка, которая хоть на пару минут, пока есть в руке пистолет, ощущает себя кукловодом.

– А что такое? – откликнулся недовольный голос. – Сейчас иду.