Читаем Тихий друг полностью

После ответа на вопросы слушателей — я реагировал на них необычайно бодро, не чувствуя ни тени усталости или скуки, которые обычно охватывают меня в конце выступления, — собрание окончилось, и вместе с членами правления мы сидели в маленькой комнате сообщества. И «Кристина» тоже пошла с нами, но села — случайно или нет? — не рядом со мной, а через пару стульев.

И вдруг, когда выступление окончилось, я опять почувствовал себя неуверенно. Я пил — что-то крепкое, и это не очень умно, если ты алкоголик, но мне хотелось расслабиться, — и чувствовал, скорее, уныние, чем бодрость. Нет, я, как всегда, на ложном пути: лучше было поискать отель.

Будто угадав предмет моих размышлений, председатель спросил, поеду ли я тем же вечером обратно.

— Так ведь поздно, — сообщил другой член правления.

— Нет, я останусь в городе, — сказал я и заметил (это было унизительно), что, как школьник, сомневаюсь, рассказывать ли, где я останусь на ночь. С ума сойти!

Я же взрослый человек!

— Он переночует у меня, — встряла «Кристина». Может, я и сочиняю, но мне послышался вызов в ее голосе.

Все замолчали. Что означает эта тишина? Неужели каждого заезжего трубадура, выступившего в клубе, Кристина брала к себе домой с намерениями, о которых в приличном обществе не говорят? И я, по существу, мальчик неопытный, провинциальный, чуждый этому миру и вообще не местный, оказался в руках «падшей женщины»? Вполне возможно, — подумал я, опустошая третий бокал тоника с порядочной порцией алкоголя, — но тогда, по меньшей мере, в моей жизни хоть что-то произойдет, ведь так редко со мной что-нибудь случается, хотя в своих книгах я всех уверяю в обратном…

— Вот и прекрасно, — сказал председатель. — Тогда все хорошо устроилось.

Он хотел всего лишь показать, что у него гора с плеч свалилась, но именно нарочито спонтанный тон выдал распутные мысли, копошащиеся в его тщательно причесанной голове.

Но чего беспокоиться? Ведь приятная, очаровательная, привлекательная молодая женщина нашла меня интересным, а в мире, где «моя мама умерла, и никто, никто меня больше не любит», это все-таки воодушевляющая мысль. Что это была за женщина, такая вот непосредственная в изъявлении чувств Кристина, и что она думает обо мне, мы еще увидим.

«Мы, — подумал я нагло, быстро пьянея, потому что пил на голодный желудок. — Ты чего? Жизнь прекрасна».

III

Вскоре собрание закончилось, и все разошлись. С несвойственной мне сдержанностью я, поблагодарив, отказался от четвертой порции спиртного и вместо нее уговорил половину сэндвича с яичницей и две чашки кофе. В гардеробе, с такой же непривычной для меня вежливостью, я подал Кристине ее бежевый, тонкий, как паутина, плащ, от которого повеяло дорогими иноземными цветами — запах, придавший моим мыслям небывалую смелость. Нет, я должен держать себя в руках: куда мы поедем, в какую квартиру, в какую обстановку попадем? Все еще может повернуться совсем иначе, чем я предполагаю.

Мы сели в машину Кристины — насколько я мог определить, у нее была довольно новая модель приличной, дорогой марки, хотя уже забыл, какой именно — и поехали через спящий город. Если не ошибаюсь, городок был разделен несколькими высокими дюнами на две части, и для того, чтобы попасть из одного района в другой, нужно было спуститься через дюны в порт, а оттуда опять подняться. Кристина жила не в той части города, где заседало сообщество, поэтому мы поехали вниз к широкой, асфальтированной набережной, возле которой от дуновений слабого морского бриза сонно покачивались небольшие баркасы и рыбачьи лодки. Луна только взошла и светила ясно и чисто, что в наших краях непривычно. Кристина ехала медленно, осторожничая, потому что по дороге из темноты то и дело выплывали якорные канаты или штабеля ящиков, которые становились заметны лишь в самый последний момент.

Романтика ночного порта может очаровать каждого.

— Выйти из гавани… Отдать швартовые, поднять якорь… и никогда не возвращаться, — сказал я на удачу, тихим, но почти клятвенным голосом.

— Да, Герард… если б это было возможно, — Кристина взглянула на меня и улыбнулась.

Вот так: она уже зовет меня по имени. Но что тогда «невозможно»? Что нам мешает? Экзотический аромат, исходящий от плаща Кристины, наполнил всю машину. Если она сейчас затормозит, чтобы мы могли вдвоем слушать плеск волн и смотреть на огни в порту, все сомнения и неясности исчезнут. Но нет: она прибавила газу и продолжала путь к населенному миру в другой части города.