Читаем Тибетский лабиринт полностью

- Правильный такой Узелок, дило! Его иначе еще лабиринтом называют, - старуха стукнула об пол клюкой. - А я, старая, тоже хороша: привыкла к мысли, что узелок испокон веку развязать никому не удавалось - мечами рубили, это да, а головой - ни в жисть, вот и поплатилась, переиграл меня проклятый Антихрист и Крокодил!

- Матушка, вы говорите загадками, я не совсем понимаю…

- Беда в том, что Крокодил в тебе не ошибся, а я так всякий раз ошибаюсь, - вместо ответа зло буркнула старуха. - Вот и нынче - думала, вежливый, а ты пожилому человеку даже присесть не предложил, или не заметил какие у меня ноги больные?

Герман спохватился, дернулся на лежанке, но изломанное тело так взорвалась болью, что вместо извинений из уст вырвался лишь глухой стон.

- То-то же, - злорадно ощерилась Шурпанакха. - Думал, раз у самого нигде не болит, значится, и о других думать не след? Одним словом - дило, дурак, хоть и профессор!

- Герман, еще раз шевельнешься, и я тебя привяжу к лежанке, - пообещала Ева.

А вредная старуха, поддерживаемая под локоть безмолвным господином Каранихи, медленно и с усилием дотащилась до лавки, кряхтя, опустилась на нее, расправила темные свои одежды, длинным, отвратительным языком облизала губы и давай бубнить под нос:

- Только такой неприкаянный и мог Узелок распутать: между миров он застрял, между жизнью и смертью побывал, между добром и злом потерялся, между богом и чертом толком не выбрал! Ни то, ни се, Дурак, одним словом или Джокер, по-современному! Порядочный игрок на такую фигуру ставку делать не станет, нипочем не станет, порядочному игроку сия фигура - лишь помеха. Ну, да ладно, вражьей силе сослужил службу - значится, и мне послужит исправно.

Герман жадно слушал, но, сколько ни пытался, смысл бабкиных слов уразуметь так и не смог. А старая карга, видимо, убедив саму себя в чем-то одной ей ведомом, удовлетворенно высморкалась в неожиданно чистый платок и объявила:

- Вот теперь можешь спрашивать. Все скажу - ничего не утаю, да наставлю как надо. Видит бог, тяжелое дело предстоит - Черепаху назад воротить, это тебе не в картишки перекинуться на десяток щелбанов. Спрашивай, не стесняйся!

Возможно, стоило начать расспросы с того, о чем говорила перед приходом Шурпанакхи Ева, тем более, что под Антихристом старуха, конечно, понимала не кого иного, как Гильшера. Но Герман ведь был профессором и доктором наук, следовательно, обладал правильной методологией извлечения знаний из окружающего мира. А потому начал с простого:

- Позвольте поинтересоваться - кто вы, матушка, как вас звать-величать и откуда русский язык знаете? Согласитесь, не самый распространенный в данной местности язык…

- Когда-то давно звали меня Еленой, - ответствовала старуха. - Правда, уж позабыла, когда слышала это имя. Еленочка, так он меня называл! Да, Еленочка! А нынче прозываюсь Шурпанакхой. Только в матушки я тебе совсем не гожусь, ракло, не тот возраст, а ведь в прежние времена слыла писаной красавицей, не хуже твоей Евы. Он из-за меня совсем голову потерял, в самое пекло полез Антихриста воевать…

- Кто - он, ма…э-э-э, госпожа Елена?

- Предок твой, - вздохнула старуха. - Максимушка. Любил меня крепко, да я предпочла не счастье человеческое, а высшее знание…

- Бабушка Елена, позвольте мне вас так называть - сколько же вам лет? - изумился Герман. - Ведь Максим Крыжановский - современник Кутузова и Наполеона.

- Бабушка, говоришь? - хихикнула старуха. - А что, вполне могла бы быть бабушкой твоей бабушке, так что называй смело, от меня не убудет. А век мой долгий, как полтораста лет стукнуло, так перестала считать. Оно ни к чему уже - годы считать. Все одно не помру, пока партия не сыграна или пока преемник не явится.

Германа бросило в пот, кровь забурлила в жилах, откуда-то нахлынуло воспоминание: закрыв собой женщину, он стоит с саблей в руке, против него - сама Смерть. А женщина - эта самая цыганка Елена, только молодая и невероятно красивая! Стоп, ведь то не его, Германа, воспоминание… Хотя, вне всяких сомнений, событие подлинное, имевшее место в действительности, в далекой действительности… Дежа вю! Своя-чужая память, как у Вилигута!

Елена, пристально понаблюдав за Крыжановским, повернулась к Еве и сказала по-немецки:

- Смотри, не повторяй чужих ошибок. Если на одной чаше весов будет лежать Любовь, а на другой чаше - весь мир, выбери Любовь, не ошибешься.

- Не ошибусь! - твердо пообещала Ева.

Престарелая красавица, погрозив ей пальцем, сварливо произнесла:

- Но помни наш уговор, девочка, твоим он станет только когда Черепаху вернет, а до тех пор он - мой!

Герман терпеливо дождался, когда старуха снова обратит на него внимание, и напомнил о той части вопроса, что пока осталась без ответа:

- Кто вы, бабушка Елена, человек или тоже Высшее существо?