«Аналогичными были проблемы с молодежью, которая вступала в партию. Эти молодые люди становились «высокомерными, чрезмерно напористыми и самоуверенными». Они присоединились к партии в ожидании, что когда-то скоро они возглавят миллионы. «Партия культивировала подростковые слабости молодых».

Недостаточность сочувствия на межличностном уровне, вместо этого рационализированного как сочувствие к «человечеству», или, по крайней мере, частям его, возможно, лучше всего была объяснена актрисой Ванессой Редгрейв, которая много лет была светилом британского троцкизма:

«Мой парадокс состоит в том, что, хотя я много забочусь о массах — сиротах во Вьетнаме, голодающих в Индии — я, кажется, мало забочусь о людях вокруг меня. Я сопротивлялась этому обвинению. Но, если сказать совершенно откровенно, то такова я и есть».

Используя теорию психоистории как базу для нашего исследования, мы теперь рассмотрим некоторых ведущих теоретиков и организаторов левых на протяжении нескольких столетий.

8. Жан-Жак Руссо

Одним из оригинальных интеллектуалов революционного фермента в Европе, который проложил путь к Французской революции, был Жан-Жак Руссо. Руссо - один из отцов либерализма, и, следовательно, его наследие продолжает существовать даже дольше чем наследие Карла Маркса.

Отец якобинства и либерализма

Доктрина Руссо об «общей воле», выраженная в его фундаментальной работе «Общественный договор», все еще является основанием для любого, кто утверждает, что говорит от имени «демократического большинства» в оправдании его правления. Эта «общая воля», однажды установленная, оправданно поддерживается насилием. Доктрина Руссо об «общей воле» оказала главное влияние на якобинских революционеров во Франции, и особенно на Робеспьера и Сен-Жюста, отцов Господства террора, предшественника большевистского «Красного террора» в России приблизительно 130 лет спустя. «Общая воля» либерализма стала «диктатурой пролетариата» коммунизма, и «рациональным оправданием» для тоталитарных государств, называвших самих себя «народными демократиями» и «народными республиками». Стоило лишь однажды заявить о мандате «большинства» граждан -«общей воле», как любой метод насилия оказывался оправданным для поддержания режима.

Духовной базой идеальной республики Руссо была «гражданская религия», и за нее тоже с рвением схватились якобинцы, чей Культ природы и Культ богини разума соперничали за доминирующий статус в якобинской Франции на руинах католической церкви и после массового уничтожения духовенства. В 1793 году, когда на месте уничтоженной Бастилии была проведена квазире-лигиозная церемония, чтобы отпраздновать инаугурацию новой конституции кантата, там была провозглашена кантата, основанная на четвертой книге «Эмиля» Руссо.

Другая предпосылка Руссо, которая больше всего повлияла на представления о государстве и законе - и либерально-демократическом и коммунистическом, состоит в том, что политический режим может изменить человечество в соответствии с избранной им идеологией. Руссо вспоминал о начале своих собственных политических идей:

«Я чувствовал, что все было радикально связано с политикой, и что, на каких бы принципах они не основывались, люди никогда не стали бы большим, чем тем, какими сделала их природа правительства; поэтому большой вопрос о наилучшем возможном правительстве показался мне сокращенным до этого: Какая природа правительства является самой подходящей, чтобы сформировать самый добродетельный и просвещенный, самый мудрый и лучший народ, беря последний эпитет в его самом обширном значении? Я думал, что этот вопрос в очень большой степени, если не полностью, был аналогичен следующему вопросу: Что за правительство, которое по своему характеру всегда само наиболее близко придерживается законов, или меньше всего отклоняется от законов».