Читаем The Graet Sea полностью

С точки зрения греков, персидская проблема началась с разрушения в 546 году Лидийского царства, правитель которого Кройсос (Крез) славился своим богатством. Персидский царь Кир предложил греческим городам Ионии, которые были обязаны Лидии номинальной верностью, присоединиться к нему в свержении лидийцев, но ионийцы проявили интерес только после падения Лидии, а это было уже слишком поздно: к тому времени Кир уже не был готов предложить легкие условия, на которых ионийцы жили как условные подданные Лидии. Некоторые все же покорились, но оказались обязаны поставлять войска; при Кире эта нагрузка была относительно легкой, но стала более обременительной при последующих правителях, которые искали средства для оплаты грандиозных войн. Жители других городов прислушались к советам греков Эллады и массово эмигрировали, в частности фокейцы. Мильтиад, которому предстояло стать выдающимся полководцем на афинской службе, отправился из родной Ионии с пятью кораблями, толпой беженцев и всем богатством своего города; к сожалению, один корабль был захвачен финикийскими пиратами. Гораздо важнее для персов на этом этапе были земли великих ближневосточных империй. За падением Вавилона под властью Кира в 539 году, о котором позже рассказывалось в ярких историях библейской книги Даниила, в 525 году последовало падение Египта под властью сына Кира - Камбиса; тем временем персы привели финикийские города к покорности. Для финикийцев это оказалось не совсем плохой новостью. Персы вдохнули новую жизнь в торговые пути, которые проходили через Тир и Сидон, минуя Ионию. Финикийцы составляли основу персидского флота в Средиземноморье, хотя от ионийских греков также ожидали производства кораблей для царского флота. Около 525 года один из ионийских правителей, Поликрат Самосский, ставший союзником Камбиса, смог мобилизовать 100 пентеконтеров (корабли, укомплектованные пятьюдесятью гребцами) и 40 трирем (корабли с тройным расположением весел); эти суда также были разработаны финикийцами, которые отправили 200 трирем против Наксоса в 499 году.4 Другими словами, для укомплектования эффективного флота требовались тысячи моряков, и вполне вероятно, что Поликрат использовал рабочую силу далеко за пределами самого Самоса. Геродот размышлял, стоит ли сравнивать его с талассократом Миносом.5

Греческие города Киренаики приняли персидское господство после падения Египта, так что Персидская империя простиралась до современной Ливии; Карфаген, как и другие финикийские города, похоже, с симпатией относился к персидским успехам. Это не значит, что персы стремились установить средиземноморское господство. Греки внушали своим собратьям на Сицилии, что их остров тоже находится под угрозой. Однако в Европе персов больше всего беспокоила не Греция, а обширные земли на территории нынешней Украины, населенные кочевыми скифами, которых и греки, и персы считали дикими варварами; персидский царь Дарий предпринял против них кампанию в 513 году. Несколько греков и других народов доставляли персам неприятности в северной части Эгейского моря, и персы ответили жестокостью, заняв Лемнос в 509 году и истребив многих жителей. Персы жадно стремились контролировать Эвбею, известную своими природными ресурсами.6 Начиная с 499 г. в Ионии происходили волнения, иногда поддерживаемые городами самой Греции, что приводило к жестоким репрессиям, когда финикийские моряки кровью и грабежами погашали свои обиды на греческих соперников. Однако, когда ионийское восстание сошло на нет, персы проявили удивительную заботу, приняв демократические правительства и попытавшись устранить источник напряженности между городами, потребовав от них заключить торговые соглашения друг с другом. Великий персидский царь осознавал свою ответственность перед своим богом Ахура Маздой за милосердие по отношению к своим подданным и за стабильность. Однако процветание Ионии так и не восстановилось.7

II