Читаем The Graet Sea полностью

Однако это не мешало наблюдателям в Великобритании, Франции и Германии праздновать успех греков, видя в них наследников классического мира, историю, философию и литературу которого они изучали в школе. Правительства могли бы быть более осторожными, оказывая поддержку повстанцам: британское правительство, руководствуясь прагматическими соображениями, сомневалось, желателен ли еще распад Османской империи, и это мнение разделял Мухаммед Али, хотя мало кто предполагал, что он продлится очень долго. Проблема заключалась в том, что распад Балкан изменил бы весь баланс сил в Европе - хрупкий механизм, известный как "Европейский концерт", созданный после окончательного поражения Наполеона при Ватерлоо. Одним из источников беспокойства была Австрия, которая защищала свои коммерческие интересы, держа в восточном Средиземноморье более многочисленный военный флот (двадцать два корабля), чем Великобритания. Австрийцы были скомпрометированы в глазах греков своей готовностью торговать с турками, хотя все, что они делали, это продолжали вековую торговлю между Далмацией и восточным Средиземноморьем через Дубровник и его соседей.42 Только в 1827 году европейские державы направили грекам существенную помощь. Тем временем Мухаммед Али увидел в греческом восстании шанс сорвать для себя несколько спелых слив и решил направить флот в Грецию в начале 1825 года. Он намеревался завоевать Крит, Кипр, Сирию и Морею для своей личной империи и полагал, что сможет удержать Грецию, если изгонит греков и заселит южную Грецию египетскими феллахами. Его целью было господство почти над всем восточным Средиземноморьем. Он не пожалел средств, отправив шестьдесят два корабля в воды к востоку от Крита в надежде выбить греческие военно-морские силы в южной части Эгейского моря.43

В октябре 1827 года, когда переговоры между враждующими сторонами уже шли полным ходом, флот из двенадцати британских, восьми русских и семи французских кораблей, стоявший у Наварино, почти случайно спутался с османским флотом, насчитывавшим около шестидесяти судов из Турции, Египта и Туниса, включая три больших линкора (у их противников было десять). Несмотря на перемирие, турки отказали союзному флоту во входе в бухту Наварино. Союзники решили, что необходимо продемонстрировать силу, и это вылилось в полномасштабное сражение в бухте, в котором турецкий флот был разбит наголову. Некоторые турецкие суда ушли в сторону Александрии, другие были уничтожены. Флот союзников, особенно британские, русские и французские флагманы, тоже пострадал, и 182 человека погибли. Союзники не знали, что делать со своей победой - османский султан в ответ объявил священную войну неверующим, а англичане и французы, зная о беспорядочных междоусобицах среди греков, направили свои корабли против независимо настроенных греческих капитанов, которые продолжали досаждать им.44 Но битва при Наварино стала важным шагом на пути к заключению договора, по которому в 1828 году была признана независимость южной Греции, находящейся под слабым османским сюзеренитетом. Теперь Мухаммед Али понимал, что лучшая надежда на будущее заключается в оживлении торговли с Англией и Францией через Александрию, поэтому в течение следующих нескольких лет он улучшил верфи и использовал возможности канала Махмудия, соединившего Александрию с дельтой Нила. Он был построен десятью годами ранее.45 Теперь настало время воспользоваться его преимуществами.

VI

Французское вторжение в Алжир также стало результатом непредсказуемых событий, в основе которых лежала не деятельность барбарийских корсаров, как можно было бы предположить, а финансовый дом Бакри. Французы никогда не проявляли особого интереса к накопившимся задолженностям по оплате алжирского зерна, которое кормило французскую армию с начала Революционной войны. К 1827 году Бакри испытывали нехватку денег и настаивали на том, чтобы алжирское правительство покрывало их долги до тех пор, пока французы не выплатят причитающееся. Дей был убежден, что Бакри и французы вступили в сговор, пытаясь выжать из него деньги.46 Недавняя история, конечно, показала, что деи с гораздо большим энтузиазмом выжимали деньги из других людей. Кроме того, деи с подозрением относились к французам, поскольку те начали укреплять две их торговые станции в Алжире. Поэтому 29 апреля 1827 года между деем и консулом разгорелся спор, в ходе которого дей был настолько раздражен, что ударил французского консула по лицу мухобойкой. Французы потребовали салюта в честь французского флага, но деи не захотели даже думать об этом символическом акте и пустили свои каперы против французского флота. К лету 1829 года французы блокировали порт Алжира. Тем не менее, они не считали завоевание Алжира очевидным решением своих проблем и сначала думали, что, возможно, лучше позволить Мухаммеду Али возглавить страну, учитывая его профранцузские взгляды.