Читаем The Graet Sea полностью

Примерно в 1500 году до н. э. на Крите произошли не только масштабные экономические, но и очень значительные политические перемены. Приход на остров греческой династии произошел примерно в то время, когда многие поселения, такие как Арханес, были заброшены; из великих дворцов уцелел только Кносс, а минойские поселения разрушались одно за другим. Виной тому землетрясения и пожары, а также захватчики из Греции. Поскольку никто толком не знает, кто виноват, были предприняты ловкие попытки объединить эти объяснения друг с другом и утверждать, что греки воспользовались хаосом на Крите, чтобы захватить власть; или, возможно, критяне нуждались в сильных лидерах, которые бы взяли на себя ответственность, и обратились к грекам. Однако несомненно, что минойский Крит был втянут в развивающийся мир микенских греков. Область, имевшая относительно небольшое значение в торговых сетях раннего и среднего бронзового века, теперь стала центром политической и, возможно, торговой власти в Эгейском море: великие центры микенской культуры и власти представляли собой линию поселений вдоль окраин восточной Греции и немного вглубь страны, от Иолкоса (Волоса) на севере, через Орхоменос, Фивы, Микены, Тиринс и до Пилоса на юго-западе. Первые признаки успеха были заметны уже в начале XV века, когда микенские цари были погребены в могильном круге А (как он стал известен), их лица были покрыты масками из кованого золота, которые, похоже, копировали их бородатые черты, и которые предполагали попытку подражать бесконечно более грандиозным золотым маскам погребенных фараонов.1 Тем не менее, Микены, "богатые золотом", сохранили свою особую роль и репутацию. К двенадцатому веку до н. э., если верить свидетельствам гомеровского "Каталога кораблей" (архаичного текста, включенного в "Илиаду"), эти гоплиты обычно признавали своим вождем ванакса или правителя Микен.2

Описания минойцев незаметно сливаются с рассказами о микенцах. Отчасти это объясняется тем, что отпечаток критского искусства на греческом материке был очень сильным; микенские предметы, такие как керамика, лишь постепенно приобретали индивидуальность по мере того, как местные гончары разрабатывали свои собственные формы и узоры. Отчасти нечеткая граница между минойцами и микенцами является результатом очевидного микенского завоевания Крита и оккупации Кносса грекоязычной элитой с материка; но даже в этом случае преемственность очевидна, а система письма, которую микенцы разработали для записи своего греческого диалекта, была адаптацией слоговой системы линейного письма А, созданной на минойском Крите - линейного письма В, триумфально расшифрованного Вентрисом и Чедвиком в 1950-х годах.3 В Кноссе микенцы восстановили, а в Пилосе создали тщательно продуманные архивы глиняных табличек, на которых они записывали дань, выплачиваемую их царям и богам подвластным населением. Даже в южной Греции их религиозные культы мало чем отличались от минойских, если судить по оставленным артефактам: изображения на печатях богинь и жрецов, изображение на чаше и панели спорта или обряда вскакивания на быка (и даже если эти предметы, найденные в Греции, на самом деле были сделаны на Крите, как утверждают некоторые, их присутствие в Греции свидетельствует об интересе к ритуалам с быком).4 Имена богов и богинь, которым поклонялись в классической Греции, часто выдают догреческие корни, и эти божества иногда можно идентифицировать в письменных записях микенцев. В торговле также прослеживается преемственность: греческие и критские товары переправлялись на Родос, в Сирию и Трою, но теперь более длительные путешествия совершались вглубь Средиземноморья, вплоть до Сицилии и Италии.