Читаем The Graet Sea полностью

Это не значит, что в мусульманской Сицилии все было спокойно: византийцы нападали на восточную Сицилию (император был полон решимости вернуть эту жемчужину для Константинополя), а между соперничающими эмирами происходили стычки. В одном из пикантных писем, отправленном в Египет в начале XI века, описывается бедственное положение некоего Иосифа бен Самуила в период возобновления византийского нападения на Сицилию. Он родился в Тунисе, но жил в Египте, где женился; у него был дом и в Палермо. Кораблекрушение выбросило его голым и без гроша в кармане на берега Северной Африки. К счастью, в Триполи он нашел еврея, который задолжал ему немного денег, на которые он купил новую одежду и отправился в свой дом в Палермо, но обнаружил, что сосед снес его. Он пожаловался, что у него нет средств, чтобы отдать этого человека в суд. Тем не менее, он смог отправить в Египет десять фунтов шелка и горсть золотых монет. Он хотел вернуться в Египет, забрать жену и сына и привезти их в Палермо, но сомневался, согласится ли она на это, или ему придется развестись с ней. У странствующих купцов было принято составлять условный документ о разводе на случай, если они умрут без свидетелей, а их жены останутся в безвестности, не имея права на повторный брак по еврейскому закону. Если бы она захотела, развод можно было бы оформить прямо сейчас, но Иосиф заявил, что любит свою жену и написал заявление о разводе только из страха перед Богом и судьбой, которая может ожидать его за границей. Он жалобно продолжал:

И, о Боже, о Боже, мой господин, маленький мальчик! Позаботьтесь о нем в соответствии с вашей религиозностью, которая мне так хорошо известна. Когда он окрепнет, пусть проводит время с учителем".19

В документах Генизы содержится много информации о судоходстве. Большинство судовладельцев были мусульманами. Хорошей идеей было подняться на борт заблаговременно и внимательно следить за своим грузом до отплытия судна; было принято подниматься на борт за день до отплытия, а ночь перед отплытием проводить в молитве и писать последние письма и инструкции. Конечно, расписание было немыслимо, и корабли могли быть вынуждены оставаться в гавани из-за штормов, известий о пиратах или даже вмешательства правительства, как в случае, когда корабль в порту Палермо, собиравшийся отправиться в Испанию в конце сезона плавания, был захвачен правительством, и все пассажиры оказались на мели на всю зиму. Один из них жаловался, что застрял в Палермо "с отрезанными руками и ногами" - не следует понимать это буквально. Продолжительность плавания также была непредсказуемой: в 1062 году корабль прошел от Александрии до Мазары за семнадцать дней, а в другом письме описывается неделя, проведенная в прыжках из пункта в пункт, когда купец по имени Перахья Иджу пытался доплыть из Палермо в Мессину (которая ему очень не понравилась и показалась грязной). Небольшому судну потребовалось более двух месяцев, чтобы добраться до Альмерии из Александрии; другому кораблю потребовалось пятьдесят дней, чтобы доплыть до Палермо, но можно было добраться и за тринадцать дней.20 Пассажиры везли с собой постельное белье, столовые приборы и посуду, а иногда спали на грузе, который, если он состоял из льна, мог быть не слишком неудобным; кают не было, и плавание проходило на палубе. В письмах мало информации о еде, которая, вероятно, была очень простой.21 По впечатлению Гойтейна, кораблекрушения были редкостью - историки ухватились за них, потому что их описания неизбежно графичны. Корабли действительно прибывали, и жители Генизы не боялись моря. Это было, пожалуй, не опаснее, чем путешествие по суше. Капитаны старались держаться в пределах видимости суши, когда плавали по североафриканскому побережью, а на берегу стояли сторожевые башни, которые следили за движением кораблей, очевидно, для их же блага, а не просто для контроля таможенных пошлин. В Александрию отправлялись сообщения о движении судов, и предприниматели ухватились за новость о том, что их грузы находятся в пути.22