Читаем The Glass Cage полностью

Обычно считается, что те или иные технологии, принятые в разных отраслях и способствующие их развитию, априори улучшают качество труда. Если исходить из такой точки зрения, то прогресс – это своего рода дарвиновская эволюция. Люди изобретают множество разнообразных технологий, они конкурируют между собой за пользователей и покупателей, но побеждает в этой борьбе самая лучшая из технологий. Выживают лишь наиболее приспособленные инструменты автоматизации. Это оптимистический взгляд на прогресс, подпитанный, по мнению покойного историка Дэвида Нобла, «…бесхитростной верой в объективную науку, экономическую рациональность и рынок». Но, как объясняет тот же Нобл в своей вышедшей в 1984 году книге «Forces of Production» («Производительные силы»): «Искаженный взгляд на вещи… рисует технологическое развитие как процесс, с одной стороны, автономный и нейтральный, а с другой – рассудочный и саморегулирующийся. В обоих случаях считают, что люди не влияют на него» [38]. Вместо сложностей, превратностей и интригующих подробностей истории взгляд на технический прогресс одаривает нас упрощенными фантазиями, основанными на прошлом опыте.

Нобл наглядно показывает сложный и извилистый путь, которым технологии завоевали всеобщее признание и влияние, на примере истории автоматизации машиностроительной промышленности за годы, прошедшие после Второй мировой войны. Изобретатели и инженеры предложили несколько разных технологий для программирования работы токарных, сверлильных и других станков. Каждый из методов имел как плюсы, так и минусы. Одну из самых простых и одновременно изобретательных систем, названную Specialmatic, изобрел дипломированный инженер Феликс Карузерс, выпускник Принстона. Систему продавала маленькая нью-йоркская компания Automation Specialties. При использовании ключей и наборных дисков, кодировавших и направлявших работу машины, Specialmatic передавал всю ответственность за программирование в руки квалифицированного механика, работавшего в цехе. «Оператор машины, – писал Нобл, – мог устанавливать и регулировать скорость подачи материалов в машину, опираясь на накопленный опыт, позволявший выполнять задания на основании вида, звука и запаха обрабатываемого металла» [39]. Система включала в работу опыт и знания рабочего, Specialmatic обеспечивал немалую экономическую выгоду: хозяевам заводов не надо было оплачивать труд многочисленных инженеров и консультантов для программирования. Система Карузерса удостоилась похвалы в журнале American Machinist, который отметил, что Specialmatic сконструирован так, что позволяет настраивать режим и программировать работу станка. Рабочий трудится с большей эффективностью, так как система позволяет ему сохранять контроль над машиной в течение всего цикла работы станка [40].

Но Specialmatic не смог удержаться на рынке. В то же самое время, когда Карузерс трудился над своим изобретением, командование ВВС США вкладывало деньги в научно-исследовательскую программу, осуществлявшуюся группой ученых МIT, имевшей давние и тесные связи с военным ведомством. Они разработали методику «численного управления» с помощью технологии цифрового кодирования – предшественницы современных цифровых компьютерных программ. Эта система не только осыпала разработчиков золотым дождем щедрых правительственных субсидий и подняла их престиж в научных кругах. Она очень понравилась владельцам и менеджерам предприятий, так как перед лицом растущего рабочего движения они стремились максимально автоматизировать производство, чтобы подорвать влияние рабочих и их профсоюзов. Система числового программного управления стала воплощением всеобщего восхищения цифровыми ЭВМ, появившимися после войны. «Разработанная в МIT система числового управления, – как позднее писал один из членов Society of Manufacturing Engineers (Общества фабрично-заводских инженеров), – была сложным и дорогим уродством» [41], но такие гигантские компании, как General Electric и Westinghouse Electric Company, с восторгом ухватились за эту технологию, не оставив Specialmatic ни единого шанса. Системе числового управления не пришлось доказывать свою живучесть в конкурентной эволюционной борьбе, она была объявлена победительницей еще до начала соревнования. Автоматизация, ориентированная на технологию, победила. Что касается широкой публики, то она так и не узнала, что выбор был сделан без нее.