Читаем The Glass Cage полностью

Специалисты по эргономике называют этот превалирующий подход автоматизацией, ориентированной на технологию. В результате почти религиозной веры в технологию и равного по накалу недоверия к человеку такая автоматизация заменяет гуманистические цели мизантропическими. Этот подход превращает беззаботную остроту мечтательных технофилов «кому вообще нужны люди?» в практическую этику программирования. В результате произведенные машины и программы прокладывают себе путь на предприятия и в дома, неся в жизнь человеконенавистнические идеалы. «Общество, – пишет Дональд Норман, специалист по когнитивной психологии и автор нескольких влиятельных книг о дизайне товаров, – невольно впало в ориентированное на технологию отношение к жизни, подразумевающее, что именно автоматизация определяет человеческие потребности, тем самым сводя людей к роли безропотных слуг, к которой они совершенно не приспособлены. Такой подход допускает сравнение людей с машинами и находит их неполноценными, неспособными на безупречные, повторяющиеся и точные действия». Несмотря на то что эта ориентация пронизывает теперь все наше общество, она извращает представления человека о самом себе. «Этот подход выставляет на первый план деятельность, которой человек не должен заниматься, и игнорирует его навыки и качества. Принимая машинно-ориентированный взгляд на жизнь, люди начинают оценивать вещи по их искусственным, механистическим достоинствам» [16].

Совершенно логично предположить, что к механистическому взгляду на жизнь наиболее склонны те, кто тяготеет к механике. «Движущей силой изобретения, – как сказал когда-то Норберт Винер, – часто является стремление исследователя увидеть, как закрутятся колесики» [17]. Также логично предположить, что именно такие люди будут руководить разработкой и конструированием сложных систем и компьютерных программ, которые ныне управляют жизнью общества или создают ее среду. По мере того как общество станет все более и более компьютеризированным, программист будет его фактическим законодателем, и тогда человеческий фактор окажется чем-то второстепенным. Необузданный технический прогресс станет оправданием и обоснованием самого себя. Судить о технологиях по их технологическим достоинствам – это значит дать изобретателям карт-бланш.

Пристрастное желание позволить самой технологии принимать решения по дальнейшей автоматизации имеет практическое преимущество. Оно сильно упрощает работу создателей систем. Инженерам и программистам надо теперь принимать во внимание только способности машин. Это позволяет сузить поле поиска и увеличить детализацию проектов. Такая особенность избавляет программистов от необходимости решать проблемы, связанные со сложностями, капризами и хрупкостью представителей рода человеческого. Привлекательная простота технологически ориентированной автоматизации является все же миражом. Игнорирование человеческого фактора отнюдь его не устраняет.

В статье «Automation Surprises» («Сюрпризы автоматизации»), напечатанной в 1997 году и многократно цитированной, специалисты по эргономике Надин Сартр, Дэвид Вудс и Чарльз Биллингс проследили происхождение технологически ориентированного взгляда на развитие общества. Авторы подробно рассказывают, как появление компьютера, сначала аналогового, а затем цифрового, сформировало у инженеров и предпринимателей идеалистический взгляд на системы, управляемые электроникой. В них увидели своего рода панацею от человеческой неэффективности и склонности к ошибкам. Упорядоченность и чистота компьютерных операций и получаемых результатов казались просто даром небес по сравнению с беспорядком человеческой деятельности. «Технологии автоматизации, – писали Сартер и ее коллеги, – были созданы для того, чтобы увеличить точность и повысить экономичность работы, а одновременно уменьшить нагрузку на оператора и сократить время и расходы на его обучение. Считалось возможным создание автономных систем, требующих минимума человеческого вмешательства, а значит, резко снижавших вероятность человеческих ошибок». Эта вера с железной неумолимостью привела к гипотезе о возможности разрабатывать автоматизированные системы, не обращая особого внимания на человека [18].