Читаем The Glass Cage полностью

Архитекторы всегда считали себя художниками, и до появления систем автоматизированного проектирования источником их искусства был рисунок. Сделанный от руки набросок и компьютерная графика похожи только в одном – они предназначены для того, чтобы продемонстрировать идею. Эскиз позволяет зримо представить проект. Но сам акт рисования – это способ мышления. «Моего воображения не хватит на то, чтобы описать идею, если я ее не нарисую, – говорит архитектор-модернист Ричард Маккормак. – Я пользуюсь рисунком как в процессе критического разбора, так и в поисках открытия» [37]. Рисование перебрасывает мостик между абстракцией и реальностью. «Изображение здания от руки – это не просто конечный продукт, а часть обдумывания проекта, – говорит известный архитектор и дизайнер Майкл Грейвс. – Рисунок – это выражение взаимодействие разума, глаза и руки» [38]. Философ Дональд Шён идет еще дальше и пишет: «Архитектор беседует со своими рисунками, предаваясь рефлексии. Это диалог с реальным материалом постройки» [39]. В результате взаимодействия руки, глаза и ума идея принимает определенную форму, и творческая искра зажигает пламя, которое освещает медленный путь плодов воображения в реальный мир.

Интуитивное чувство опытных архитекторов, подсказывающее им, что эскиз – это центральный элемент творческого мышления, который подкрепляется научными исследованиями когнитивных основ и эффектов рисования. Сделанный на бумаге рисунок приводит к увеличению емкости рабочей памяти, позволяя его исполнителю запоминать разные варианты замысла. В то же время сам физический акт рисования, требуя зрительного напряжения и осознанной моторики мышц кисти, способствует также и расширению емкости долговременной памяти. Это помогает архитектору надолго запоминать прежние наброски и эскизы и не повторяться в поиске удачного решения. «Рисунок – это средство напоминания об идее, что в первую очередь заставляет меня рисовать» [40]. Воображение на бумаге позволяет архитектору быстро переходить с одного уровня детализации на другой, а также пользоваться разнообразными абстракциями, рассматривать рисунок одновременно с разных точек зрения и оценивать воздействие внесенных изменений на общий вид строения. «С помощью изображения, – пишет британский дизайнер и ученый Найджел Кросс в книге “Конструкторский способ познания” (“Desinery Ways of Knowin”), – архитектор не только постепенно продвигается к окончательному решению, но и проясняет суть тех проблем, которые ему приходится решать. Эскизы включают в себя рисунки предполагаемых вариантов пробной концепции, но также числа, символы и текст. Рисование от руки дает возможность исследовать пространство проблем и пространство решений одновременно. …В руках талантливого архитектора блокнот становится своего рода усилителем интеллекта» [41].

Рисование можно назвать мануальным мышлением. Оно является одновременно тактильным и церебральным, то есть зависит от руки так же, как и от мозга. Акт рисования таинственным образом отпирает темницу молчаливого знания. Этот мистический процесс вообще очень важен для художественного творчества, каковое просто невозможно за счет одного только сознательного действия. «Дизайнерское искусство – это знание в действии, – замечает Шён. – Оно по большей части молчаливое и скрытое. … Профессионалы (а иногда это единственный способ) получают доступ к своим собственным скрытым знаниям, когда начинают создавать произведение, выражая его телесным языком» [42]. Проектирование с помощью компьютерных программ – это тоже созидание, но оно пользуется иным языком, выдвигая на первый план формальную сторону работы: функциональные требования к зданию и оптимальной компоновке его фрагментов, им отвечающей. Устраняя физический процесс рисования от руки, компьютер избавляет архитектора от физического усилия, а заодно сужает его кругозор. «Вместо органичных телесных фигур, рождающихся на кончике карандаша или угольного стержня, программа автоматизированного проектирования, – утверждает Шён, – выдает символические, ограниченные определенной процедурой формы, которые могут оказаться неполными и неадекватными реальной конструкции» [43]. Так же, как экран GPS-навигатора губит восприимчивость эскимосского охотника к живым сигналам Арктики, экран системы автоматизированного проектирования притупляет восприятие архитектора и понимание материальности работы. В обоих случаях реальный мир съеживается.