Читаем The Glass Cage полностью

Фрэнк Гери – современный архитектор, но его привычка создавать вручную первоначальные модели кажется многим архаичной. После того как молодые специалисты становятся виртуозами в работе с компьютерным проектированием и моделированием, программы автоматизированного проектирования превращаются из инструмента воплощения идей в план строительства, в инструмент создания самого дизайна. Технология параметрического проектирования, использующая алгоритмы для расчета формальных взаимоотношений между различными элементами дизайна, становится стержнем творческого процесса. Используя табличный способ представления программных скриптов, архитектор-программист вводит в компьютер последовательность математических правил (параметров), например отношение площади окон к площади пола или формулы искривленных поверхностей, а затем машина сама выдает готовый проект.

Параметрическое проектирование привело к созданию нового стиля в архитектуре, названного параметризмом. Он отвергает классическую архитектуру и вольно компонует вместе барочные и футуристические формы. Некоторые традиционалисты считают его безвкусной фантазией и разносят в пух и прах. Например, нью-йоркский архитектор Дино Маркантонио утверждает: «Продукция параметризма – это не более чем уродливые кляксы, которые любой человек может без усилий скомпоновать на компьютере» [32]. Более умеренная критика прозвучала из уст журналиста Пола Голдбергера, который написал в The New York Times: «…хотя завитки, изгибы и развороты цифрового дизайна и могут оказаться в какой-то степени привлекательными, они все же часто бывают связаны лишь со своей собственной, порожденной компьютером реальностью» [33]. В отличие от этих критиков, некоторые молодые специалисты считают параметризм вкупе с другими формами компьютерного дизайна определяющим течением современной архитектуры, ее движущей силой. В 2008 году, на Венецианском архитектурном бьеннале, директор влиятельной лондонской фирмы Zaha Hadid Патрик Шумахер обнародовал «Манифест параметризма», в котором провозгласил его величайшим из современных стилей после модернизма. «Благодаря компьютерам, – утверждает Шумахер, – строительные конструкции вскоре будут представлять собой расходящиеся волны, слоистые потоки и спиральные водовороты, напоминающие движущуюся жидкость. …Толпы зданий будут плыть по ландшафту в полной гармонии с динамическими толпами человеческих тел» [34].

Превратятся ли в явь эти гармоничные толпы или нет, неизвестно, но противоречивые оценки параметризма выдвинули на первый план поиски души в архитектуре, которые начались сразу после появления автоматизированного проектирования. С самого начала стремление освоить проектирующие программы омрачалось сомнениями и тревогой. Многие влиятельные архитекторы с мировым именем предупреждали, что избыточное увлечение компьютером сузит кругозор профессионалов, приведет к деградации их творческого таланта. Например, Ренцо Пиано, с одной стороны, признаёт, что ЭВМ стали неотъемлемой частью практической архитектуры, но, с другой – опасается, что это приведет к перепоручению людьми своей работы компьютерам. Несмотря на то что автоматизация позволяет архитектору очень быстро делать точные, выверенные трехмерные модели зданий, сама эта быстрота делает ненужным долгий и мучительный процесс поисков, в результате которых только и появляются самые вдохновенные проекты. Шарм, рождающийся, словно по мановению волшебной палочки, на экране модели, может оказаться соблазнительной иллюзией. «Понимаете, – говорит Пиано, – компьютеры становятся такими умными, что начинают напоминать механические пианино, на которых вы нажимаете одну клавишу, и инструмент дальше сам играет ча-ча-ча или румбу. Вы можете вообще не уметь играть, но будете чувствовать себя великим пианистом. То же самое происходит теперь в архитектуре. У вас возникает иллюзия, будто, нажав одну кнопку, вы сможете построить все что угодно. Но она требует мышления и в какой-то степени определенной медлительности. Для создания проекта нужно время. В компьютерах плохо то, что они все на свете делают очень быстро» [35]. Архитектор и критик Витольд Рыбчинский придерживается того же мнения. Воздавая должное технологическим прорывам, он тем не менее считает, что сумасшедшая производительность компьютеров имеет свою цену – мастер не столько думает, сколько тычет пальцами в клавиатуру» [36].