Читаем The Cold War полностью

Например, в 1918 году Донское казачье войско смогло собрать войска против Красной армии благодаря жесткому характеру большевистской реквизиции зерна. Сила и запугивание сыграли свою роль в сборе коммунистами большого количества призывников в 1918 году. Численное превосходство над белыми, обусловленное этой силой, имело большое значение в ряде случаев на ранних этапах борьбы и, в целом, на более поздних этапах войны, когда белые были побеждены и Красная Армия продвигалась на широко раздвинутых фронтах. Красная армия быстро росла, особенно в начале 1919 года, и значительно превосходила белых в пехоте и артиллерии, но не в кавалерии. Однако из-за того, что значительная часть армии была направлена на реквизицию продовольствия и поддержание остатков армии в полевых условиях, а также из-за влияния дезертирства, эффективная численность Красной армии была не столь велика, как могло бы показаться по общим цифрам. Дезертирство, с которым боролись с особой жестокостью, было одним из аспектов хаоса и беспорядка в России, в том числе в коммунистической зоне, беспорядка, которому коммунисты пытались противостоять с помощью слежки, силы и террора. Центральное положение коммунистов имело решающее значение для их военных усилий, поскольку они контролировали жизненно важные населенные пункты, промышленные районы, включая ключевые оружейные заводы вокруг Москвы, и ведущие железнодорожные узлы, в частности Москву и Санкт-Петербург. Поставки вооружений были жизненно важным элементом. Например, иностранные войска были направлены в Архангельск и в конечном итоге развернуты вдоль Северной Двины, чтобы помешать коммунистам захватить значительное количество западных вооружений, изначально предназначавшихся для императорской русской армии. Как и во время Второй мировой войны, это оружие было доставлено из Великобритании. Контролируя крупные города, коммунисты смогли захватить и использовать господство над телеграфом, телефоном и почтой. Эта ситуация была противоположна геостратегии конфликта, характерной для маоистской теории войны и партизанских операций, которые были характерны для большинства (но не всех) конфликтов в странах третьего мира в 1960-х и 1970-х годах. В них революционеры действовали из окраинных районов, в то время как их противники контролировали города. Однако в Гражданской войне в России, в отличие от большевиков, у белых не было производственного потенциала.

Сохраняя контроль над Санкт-Петербургом и Москвой, коммунисты, в традиционном русском ответе на нападавших, могли позволить себе обменять пространство на время. Они делали это в войне, которая в значительной степени была войной передвижения, что характерно для конфликта с меньшей плотностью войск, чем на Западном фронте в Первой мировой войне. Действительно, к октябрю 1919 года белые войска находились в пределах 250 миль от Москвы, а также недалеко от Санкт-Петербурга. Тем не менее, способность коммунистов обменивать пространство на время, а также выгода от центрального положения давали возможность извлечь выгоду из неудач антикоммунистических сил. Эти неудачи во многом объяснялись их внутренними разногласиями, а также политическими и стратегическими просчетами. Несмотря на то, что в совокупности это был грозный набор противников, у каждой из антикоммунистических сил были свои цели, и иногда они доводили отказ от сотрудничества до конфликта.

Иностранная интервенция не играла центральной роли в борьбе в России, но послужила катализатором большей части конфликта в этой стране, в частности, из-за значимости опоры на помощь внешних сил. Однако эта интервенция породила некоторые проблемы, которые могли бы повлиять на последующие попытки вмешательства, если бы они были предприняты, в частности, действия Америки против коммунистов в гражданской войне в Китае (1946-9) после Второй мировой войны. У вмешивающихся держав не было согласованных целей. Наиболее очевидно, что американцы с подозрением относились к японским амбициям и гораздо менее охотно, чем Япония, сотрудничали с белым режимом Александра Колчака в Сибири. На иностранной интервенции сказывалась нехватка решимости. Фактически задействованные силы были очень малы, что во многом объяснялось общей непопулярностью интервенции на родине. Послевоенная демобилизация и непосильное финансовое бремя, оставшееся после Первой мировой войны, накладывали очевидные ограничения на интервенционизм. Обязательства в других странах также были значительными, в частности, для Японии в Китае и для Британии и Франции на Ближнем Востоке, где они расширялись, захватывая части Османской империи, а также оккупируя часть Германии. Кроме того, в британской армии и флоте начались волнения, которые заставили правительство провести демобилизацию быстрее, чем оно изначально планировало. Во французском флоте на Черном море в 1919 году также произошли волнения и мятежи, вызванные отказом вмешаться в Гражданскую войну в России. В Париже рабочее движение частично сосредоточилось на противодействии этому вмешательству.