Читаем The Cold War полностью

Жестокое упорство коммунистов было ключевым элементом. Действительно, советская политика в некоторых отношениях была возрождением жесткой военной политики внутреннего конфликта в революционной Франции 1790-х годов, и эта жесткость придавала особую динамику процессу, в котором, как и во многих других гражданских войнах, военная необходимость привела к внутреннему насилию. Эта необходимость вытекала из необходимости создавать и поддерживать силы без поддержки четкой, последовательной и неоспоримой правительственной структуры или возможности получить согласие по установленным политическим каналам. С этими проблемами сталкивались и многие другие революционные движения, например, в Латинской Америке в 1810-1820-х годах, и они также принимали насильственный оборот. В России коммунисты национализировали предприятия, конфисковали зерно и установили жесткую диктатуру, а оппозицию жестоко подавляли, часто с применением насилия. Коммунистический менталитет был в значительной степени ориентирован на неограниченную борьбу; это понятие также прослеживалось в фашистской идеологии. Анализ внутреннего языка коммунистической партии показывает, что, как и французские революционеры в 1790-х годах, их вера в собственные силы с самого начала позволяла рационализировать применение силы. Не в последнюю очередь это было связано с отсутствием массовой поддержки, которую ожидали или на которую надеялись коммунисты, провозгласившие себя авангардом народа.10 Такая позиция напоминала последующую политику сталинизма "мирного времени", в которой те, кто следовал или мог быть предположительно следовал иным социальным практикам, рассматривались как враги, независимо от степени их политической активности. Для создания такой формы мобилизации использовалась пропаганда "мира".

Упорство коммунистов в Гражданской войне сопровождалось широкомасштабным применением террора. В декабре 1917 года Феликс Дзержинский, глава созданной в том же месяце Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с саботажем и контрреволюцией, или ЧК, заявил: "Мы не нуждаемся в правосудии. Сейчас война - лицом к лицу, борьба до конца".12 В январе 1918 года Ленин потребовал внесудебных расправ над спекулянтами и бандитами, вызывающими нехватку продовольствия. В сентябре того же года ЧК было приказано расстреливать противников без суда и следствия, начав "красный террор". Произвольные тюремные заключения, концентрационные лагеря, масштабные пытки и массовые убийства подозреваемых - все это было неотъемлемой частью революции, и ЧК была гораздо более жестокой и кровожадной, чем царская полиция, хотя и в более сложных условиях. Случайный, а также масштабный характер убийств отражал широкое и параноидальное определение контрреволюционеров, якобы замышлявших свержение революции. Несмотря на пропаганду, направленную против правых контрреволюционеров, многие из убитых были соперниками левых, поскольку иная интерпретация политики не допускалась. Коммунистическое насилие способствовало общей социальной и политической фрагментации. В то время как тайная полиция помогала поддерживать контроль, войска использовались для подавления оппозиции в зоне советского господства. Однако безжалостная коммунистическая мобилизация ресурсов могла быть и контрпродуктивной.