Читаем Тевтонские рыцари полностью

Новый генеральный капитул, состоявшейся в Мариенбурге 7 января 1414 г., решил выслушать объяснения магистра по поводу тех обвинений, которые были ему предъявлены, но Генрих фон Плауен предпочел согласиться на добровольную отставку. Два дня спустя 9 января генеральный капитул избрал новым магистром Михаэля фон Штернберга, бывшего маршала ордена, основная забота которого состояла в том, чтобы оберегать истинную веру в ордене и в государстве тевтонских рыцарей от еретических идей, распространению которых содействовал его предшественник. Отстраненному магистру тем не менее поручили командорство в Энгельсбурге, где, по сути, он оказался пленником.

Генрих фон Плауен и его двоюродный брат попытались составить заговор против нового магистра. Правда, орден вышел ослабленным из всех этих внутренних конфликтов. Несмотря на осуждение церковным собором Яна Гуса, ересь прогрессировала. Новый командор Данцига Рудольф фон Эйленштайн и бургомистр Герхард Бекк открыто поддерживали священника-реформатора Тедмаиа из Франконии, несмотря на враждебность большей части верного традициям населения. В Торне священник ордена Андрэ Пфаффандорф публично проповедовал в своем приходе Святого Иоанна гуситские идеи, прежде чем обосноваться в Данциге, где его проповеди спровоцировали городские волнения. Эти религиозные распри раскололи страну и орден именно в тот момент, когда единство было так необходимо из-за возрастающей опасности, исходящей извне.

Дворянство и католики, верные Риму, снова объединились под эмблемой «Золотой ладьи»; сторонники Генриха фон Плауена и все те, кто был открыт новым идеям, объединились в общество «Золотое руно». Чтобы вернуться к гражданскому миру, епископ Мармии созвал в феврале 1415 г. собор, в то время как магистр Кухмеистер собрал в Брунсберге 1 января 1416 г. генеральный капитул, чтобы призвать к противостоянию гусистской ереси. Чуть позже на общем Соборе, где впервые присутствовали представители и малых народов, ересь была осуждена официально. Генеральный капитул решил применить санкции против еретиков; еретические книги сжигались на кострах, запрещалось захоронение еретиков на христианских кладбищах, присутствие на их погребениях. Таким образом магистр претворял в жизнь решения, принятые на Церковном Соборе.

Но эти религиозные распри выглядели мелочными по сравнению с опасностью, которая грозила со стороны соседней Польши. Исполнение условий Торнского мира спровоцировало многочисленные инциденты, которыми воспользовались противники нового магистра, в частности бывший магистр ордена и его двоюродный брат, ставшим ректором лицея в Лохштете, которые, не колеблясь, примкнули к Владиславу Ягеллону. Заговор был раскрыт, и Генрих фон Плауен был переведен в крепость Бранден-бург, где умер в 1422 г.

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное