Читаем Тетрадь усталого Жуана… полностью

Во мне пылало всё – схватить её за длань,

Она, наверное, всё про всё решила…

Куда она пошла на первом этаже?

А может–то сигнал «Иди за мною…»

А может, ты объял себя надеждой,

А может, не хотела встретиться с тобою…

В аудитории ты обернулась, посмотрела,

Дар речи всей мгновенно улетел.

Она так долго, пристально глядела,

Во мне же всё мертвело, холодело…

Потом, когда догнала по дороге,

И рядом шла, чуть впереди, правей,

Так подмывало крикнуть о подмоге,

В жар бросило, лицо стало красней…

Когда же грудным и низким

Голосочком она заговорила…

Боже мой! Так счастлив был –

Она мне жизнь дарила…

И засмеялась звонко, от души,

Когда подковырнул ту Alma – mater,

Спасибо, Лю! Ты зла лишь не держи,

Ведь не прошу простить, понять ты помоги…

И снова, через день её увижу,

Её волшебную, пьянящую красу.

Себя же, ах, так сильно ненавижу

За то, что не принял ту доброту…

А может быть, таишь в себе надежду,

Из мухи сотворил ты вдруг слона,

А может, всё не так? она – с обманом?

Вместо живого сердца – пустота…

Не знаю, ничего сейчас не знаю,

Не ведаю, и думать не хочу…

Ведь снова, через день её увижу,

Её волшебную, пьянящую красу…

Май /22ч.00мин. /30.03.90

Что могло бы быть…

Ф.Л.А.

Хрустальный отзвук прошлых, милых дней,

Того, что было, что могло бы быть…

Как воду с родника – только бери и пей,

И редкостно счастливым мог

Навек прослыть …

А мог ты песни петь,

Теперь же слёзы льёшь.

А мог расти, цвести,

Теперь разлуку жнёшь.

Мог на руках носить и,

Голову склоняя,

Ей пальцы целовать,

Вдыхая и дрожа…

Теперь всегда один и,

Душу исковеркав,

Стенаешь при свечах,

Без жалости томим…

Лампады скромный свет

Не в силах обогреть…

«Ламбады» страстный цвет –

Лишь памяти ответ…

Май /Час быка /31.03.90

Острова

Ф.Л.А.

Ты бросился за борт в тоскующие волны,

А малый плот уплыл, и голос милый звал…

Лишь взмах крыла – два сердца бы наполнил,

Но «баттерфляй» не вышел и бабочку ты смял…

Вокруг сгустились хладным, тёмным волны,

И тучи чёрные обложили весь мир.

И острова, что малышом лишь полны,

Подобно миражу – растаяли, как дым.

Был выброшен ты в чёрной бухте,

На камни острые, как лезвие ножа.

И в кровь, содрав всю кожу, душу, сердце,

Ты захлебнулся криком, жалостью дрожа…

Твой плот исчез… один ты, в серых скалах,

А там, вдали, маячат острова…

Ты сам сошёл на этой остановке,

Кого винить? И плыть теперь куда…

Май /Час быка / 01.04.90

Её оценка

Ф.Л.А.

Она тебя назвала подлецом,

Так будь же честен пред самим собою –

Действительно – подлец. И боле ничего…

Нельзя тебя любить. И жить нельзя с тобою…

А утром, после сумасшедшей ночи

«Люблю!» – она тебе сказала.

Не смей же верить! Этот крик души –

Не тень надежды, только отблеск мая…

Ты умер для неё –

Пойми, смирись…

И судьбы разошлись,

Остынь ты, покорись…

Сердца часто встречаются, любят,

Но ведь им не всегда по пути.

Ох, какие вы страшные, судьбы,

Так замри же, скорее замри…

Если любишь – оставишь в покое.

Дай ей жить, – откажись, отойди…

Не тревожь её душу! Такое –

Пережить и забыть! Уходи!

Май /01.04.90

Страшный сон

Ф.Л.А.

Баллада

Был страшный день –

Сошлись на смертный бой

Любовь и Долг.

И пол в церковной башне

От крови мокрый стал,

Как штормовой прибой…

В день страшного суда

Хор труб иерихонских

Начало поединка возвестил

И грозных дел судья,

Царь свето дней – Ярило,

Задув свечу, победу заклеймил…

***

Пять суток длился поединок

В чадящем Свете факелов.

Две грани – красный цвет и чёрный

Слоясь, вскипали вновь и вновь…

Любовь – вся в розовом наряде и красива,

В плаще – накидке на плечах,

В руках её была рапира,

И рыж был шлейф – заря в горах…

Любовь была двух половинок,

И розовел сращения шрам.

Так молода, нежна, красива,

Так рано в бой она пошла…

А Долг был стар. И чёрен мастью,

Он сер людскою был молвой.

В руках – двуручный меч… Нечестно

С рапирой спорить был одной.

Цвет крови красен, сажи чернь,

И грязь, которую плескали на шеврон.

Любви лишь месяц май был верен,

А Долгу весь родных и

Родственников фронт…

Любовь своею слабою рапирой

Уже тесня, одолевала Долг,

И месяц май, к губам приложив рог,

Уж праздновать готов победу над вампиром,

Как вдруг сгустился мрак и отовсюду

Полезли грязь, и склоки, и наветы…

Перед любовью отовсюду

Возникли лица милые, их дети…

А Долг – сей трус, нечестно обернулся

Малышкой милой и, простёрши руки,

Лишь слово произнёс он: «– Мама, папа…» –

Рапира пала … в ней целый мир замкнулся…

И Долг по подлому, зайдя за спину,

Рассёк вдруг целое на две половины…

Любовь распалась, захлебнувшись криком,

И ангел взвился розоватым бликом…

И палача подлейшие подручные

В раз утащили женское начало.

Мужскую половину кинули в наручники,

И бросили в крови, в грязи,

И в сумраке отчаяния…

И для двоих Ярило затушил светило…

И суждено им, вероятно, с той поры

Закрывшись чёрным платом до бровей,

С сумой и посохом болотами брести…

И ангел проклял сам себя за то,

Что судьбы их столкнул хоть ненадолго…

И вечно заклеймён за это Долгом

От одного к другой летать с мольбою…

Май /05ч.00мин. /02.04.90

Экспромт

Себе

Нечестно, Май, пристёгивать вдруг Зевса

К делам и судьбам человеческим…

Непросто смыть. И не дано исправить –

Волков насытив, уберечь овечек…

Май /05ч.30мин. /02.04.90