Спайк покивал головой. Аваддон мастерски затерялся в многомиллионной людской сутолоке, поэтому вычислить кукловода будет чертовски трудно. Он так многолик и многомерен, что его «фоторобот», образно выражаясь, не удается составить даже многоопытным в таких делах специалистам. Никто не знает в точности, как он сейчас выглядит, где, в каких местах обретается, через цикл каких метаморфоз он успел пройти. Не исключено, что он счел необходимым лично внедриться в верхние эшелоны власти такой мощной державы, как Америка, ибо это позволило бы ему контролировать те перемены, которые он исподволь подготавливает, а также более эффективно действовать против своих недругов.

Если это и так, то список подозреваемых все равно получается обширным: в него можно включить десятки персон, начиная от влиятельных членов президентской команды и заканчивая крупными деятелями Пентагона, Конгресса и элитных спецслужб.

– «Программа» уже запущена, Энтони, – заметил Сатер. – Не только с нашей, но и с его стороны. Если не считать профилактических мер, которые мы намерены принять в отношении некоторых адептов Новой церкви, в течение ближайших трех или даже четырех суток, по нашим расчетам, ничего экстраординарного произойти не должно…

Уже с наступлением полудня Спайк собрался в обратный путь на авиабазу «Эдвардс», куда он вызвал для личного общения руководство подведомственных ему структур, базировавшихся на Западном побережье страны. После этого совещания, ближе к вечеру, он намеревался вылететь в Вашингтон, откуда, если не произойдет ничего из ряда вон выходящего, не собирался отлучаться вплоть до развязки всей этой истории.

– Эндрю, нам нужно определиться с кандидатурой человека, который замкнул бы на себя «информационную цепочку» непосредственно в самом Белом доме, – сказал на прощание Спайк. – К сожалению, мы не застрахованы от неприятных неожиданностей… Поэтому представляется крайне важным, чтобы даже в случае наступления острейшего кризиса мы имели возможность контролировать информацию, выплескивающуюся за пределы правительственных кабинетов.

Сатер бросил на него задумчивый взгляд.

– Кажется, я нашел нужного нам человека.

– Я его знаю?

– Это не он, а она. Речь идет о ведущей журналистке «Лос-Анджелес таймс» Элизабет Колхауэр. Мой помощник уже подготовил на нее досье, так что вы сможете лично с ним познакомиться. Кстати, она сейчас гостит на нашем объекте…

– Она в курсе всей специфики сложившейся ситуации?

– Колхауэр проводила собственное расследование и во многом преуспела… За ней даже охотились люди Даркмена, но мы успели вмешаться. Среди своих собратьев по перу она едва ли не самый информированный человек. Имеющийся недостаток знаний в некоторых специфических вопросах, во-первых, может быть устранен при помощи наших экспертов, а во-вторых, он с лихвой компенсируется блестящими деловыми качествами этой талантливой журналистки. Я пока, правда, не получил ее согласия, но уверен, что за этим дело не станет…

– Ну что ж, возьмем эту вашу Колхауэр на заметку, – кивнул Спайк. – Желаю вам, Эндрю, как, впрочем, и всем нам удачной охоты…

Глава 26

Смоленская область, Россия,

полигон «Медвежий ручей»

До наступления полуночи оставалось примерно полтора часа. Спустя несколько минут после того, как Романцев передал финальное, результирующее сообщение для группы С-5, то есть непосредственно для Стоуна, связь с внешним миром полностью прекратилась. Штурм длился уже около получаса, но Карпинский, складывается впечатление, в своих первоначальных замыслах даже не собирался давать команду на их спасение. Что ему теперь какие-то Романцев и Ураев, не говоря уже о небольшом, числом в восемь стволов, гарнизоне объекта – «мавр сделал свое дело, мавр может уйти…».

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Стоун сейчас целиком переключился на то, чтобы не дать ускользнуть Мороку из его секретного логова. Здесь, в этом медвежьем углу, в последние минуты происходят драматичные события, но для Стоуна, умеющего молниеносно просчитывать самые головоломные варианты, все это уже не слишком интересно, к тому же двое людей, целиком выполнивших свою задачу, даже перевыполнивших ее, для чего с их стороны потребовалось нечеловеческое напряжение сил, в его глазах теперь наверняка потеряли всякую ценность…

Короче говоря, Стоун, как мыслилось в этой пиковой ситуации Романцеву, поставил на них с Феликсом жирный крест.

Романцев испытывал в эти минуты смертельную усталость. Весь его жизненный ресурс, кажется, уже давно был исчерпан до донышка. И если бы не поддержка Феликса, если бы не мощнейшие психостимуляторы, которые он потреблял лошадиными дозами, к этому времени он скорее всего сломался бы, не выдержав того воистину дьявольского напряжения, которому подвергались его тело, его мозг и нервная система на протяжении нескольких последних суток…