Читаем Terra Nipponica полностью

Государь Сёму (701–756, на троне 724–749), правление которого отмечено большой политической нестабильностью, также утверждает, что в природных бедствиях виноват не он, а негодный чиновничий аппарат: «В последнее время небесные наказания не знают конца, природные бедствия случаются одно за другим. Слышим Мы: «Управление идет вразрез с годовым циклом, сердца людей полны печали. Небо и Земля посылают предостережения, появляются грозные предзнаменования». Разве Мы не распространяем добродетель? Разве есть в Нас небрежение? Или же, может быть, чиновники не проявляют в делах рвения? Мы живем за девятью вратами, многого не ведаем. Повелеваем главам ведомств составить списки подведомственных им чиновников… которые сердцем своим делам преданны и служат чисто-беспорочно, а также списки тех, сердца которых наполнены грязной ложью, а списки эти подать Нам. Тот, кто хорош, будет в ранге повышен, тот, кто плох, будет согласно его провинностям в ранге понижен. Слушаться Нашего повеления, ничего не скрывая»[97].

Что касается локального уровня, то ответственность за расстройство природного организма может возлагаться на управителей провинций. Так, император Сага констатирует, что в провинциях района Кинай, в Оми и Тамба в последнее время часто случаются засухи при полном ритуальном попустительстве управителей этих провинций. В связи с этим им предписывается, чтобы в случае возникновения засухи в будущем они непременно проводили церемонию очищения и затем молились о выпадении дождя. Если же дождь все-таки не прольется, тогда они обязаны подать докладную записку о неэффективности своих ритуальных действий[98]. Вероятно, предполагалось, что только после этого следует принимать меры на более высоком ритуальном уровне. Видимо, управители провинций послушались государева приказа и стали молиться о прекращении засух, но мысль вознести молитвы о прекращении ливней без дополнительных напоминаний, похоже, не приходила им самостоятельно в голову. Поэтому через два года Сага пришлось издать новый указ – теперь уже о необходимости молений о прекращении дождей. Этот указ был снова адресован управителям провинций[99]. В другом случае для вызывания дождя государь Ниммё отправляет своих посланцев в святилища провинций Ямасиро и Ямато (т. е. туда, где находились «императорские» города Хэйан и Нара), но в остальных провинциях моления предписывается провести местным властям[100].

Кроме того, ответственность за аномальные природные явления, наблюдаемые на местном уровне, могла возлагаться и на конкретных людей, нарушивших сложившиеся запреты и прогневивших божеств. Страшная гроза с ураганным ветром в двух селах провинции Ямасиро объясняется тем, что некий человек убил огромную змею, заползшую к нему в дом[101].

Таким образом, происходило распределение (дробление) ритуальных полномочий и ответственности, их частичная передача на нижний уровень управления. Однако действия отдельных подданных могли иметь лишь локальные последствия. Всю страну ожидала природная беда (или счастье) только в случае соответствующих действий или качеств самого императора.

Император – коммуникатор между делами небесными и делами земными. Для самого императора Небо представало в качестве образца, которому он был обязан следовать. В указе государя Сага, приуроченном к дню зимнего солнцестояния, говорилось: милость божественных сил беспредельна, именно она регулирует соотношение между Инь и Ян, дает жизнь и радость десяти тысячам существ. Сейчас наступил день, когда происходит перелом от холода к теплу, и возможно ли мне одному вкушать радость по этому поводу? А потому в Поднебесной объявляется амнистия. После того как государыне Кокэн (718–770, на троне 749–758) преподнесли белого фазана, она облегчает налоги и раздает ранги, мотивируя это тем, что, «когда появляется счастливое знамение, следует непременно совершить благодеяние»[102].

Таким образом, император действует подобно Небу: он проявляет гуманность по отношению к своим подданным точно так же, как Небо оказывает милость всем существам на Земле, включая человека. Эта милость государя – проявление «гуманности», без наличия которой невозможно говорить о праведном государе.