Читаем Термитник Хеллстрома полностью

– Ну что ж, вы можете все тут осмотреть. В последнее время мы были загружены работой, но, если бы в округе появился незнакомец, обязательно заметили бы. Мы следим, чтобы случайное вторжение не помешало нашим планам. Вряд ли вы найдете какие-то знаки присутствия ваших людей в долине.

Крафт облегченно вздохнул. Если Нилс считает, что чистильщики хорошо поработали и убрали все следы инцидента с последними чужаками, значит, так оно и есть.

– Вот как? – произнес Перудж.

Ему неожиданно пришло в голову, что их с Хеллстромом разговор ведется одновременно на нескольких уровнях, и оба они понимают это. Более того, во всем этом, вероятно, участвует и Крафт. Перуджу позволяют осмотреть на ферме все, что он захочет, но ничего, что можно было бы поставить Хеллстрому в вину, он не найдет. На ферму никто из посторонних не приходил, даже без ведома хозяина. Хеллстром пребывал в полной уверенности, что его влиятельные друзья помогут ему сохранить в тайне все, что не подлежит раскрытию. Перудж, со своей стороны, намекнул ему, что у него есть доказательства того, что его люди исчезли в непосредственной близости от долины. Хеллстром и не отрицал этого, он просто указал на бессмысленность поисков. Таковы были предварительные ходы игроков. Настала пора обсудить реальные ставки. Как это у них получится?

– Помощник шерифа сообщил мне, что вы работаете на компанию, производящую фейерверки, – произнес Хеллстром.

Вот оно! Перудж был явно обрадован таким поворотом разговора, хотя и не показал этого.

– У нас достаточно диверсифицированный бизнес, мистер Хеллстром, – ответил он. – Основное, конечно, это фейерверки. Но нас также интересует металлургия, инновационные методы производства. Мы постоянно охотимся за потенциально ценными изобретениями.

Несколько мгновений Хеллстром внимательно смотрел на Перуджа, после чего предложил:

– Может, вы хотите посмотреть нашу студию? С удовольствием покажу все, что вам интересно, хотя времени у меня мало – опаздываем с производством нашего последнего шедевра.

Он двинулся к двери, но, словно вспомнив нечто важное, остановился и, обернувшись к Перуджу, добавил:

– Надеюсь, с вами нет какого-нибудь радио? Для записи звука мы используем радиотехнологии, и постороннее оборудование создаст помехи.

Вот ведь сукин сын! Перудж вытянул вперед руки и демонстративно отключил передатчик, встроенный в наручные часы. И подумал: Если ты думаешь, что я не заберусь в твою песочницу, мой мальчик, то сильно ошибаешься; я заползу туда и увижу больше, чем ты хотел бы мне показать.

Хеллстром, по достоинству оценив манипуляции Перуджа, размышляя о его весьма любопытном во всех смыслах заявлении по поводу диверсификации производства, металлургии, инновационных методов. Имеет ли все, что он сказал, какое-либо отношение к их работе над Проектом-40?

Что бы мы ни делали в процессе производства нужных нам специалистов, мы обязаны включать в него человеческий материал, предпочитая его, при прочих равных условиях, тому, что можно получить хирургически. Использование различных препаратов оправданно лишь при условии привлечения генетического материала, полученного от человека. На генную хирургию и – шире – генную инженерию нам следует смотреть с большим подозрением. Ведь мы прежде всего человеческие существа, и не надлежит нам терять связь с нашими животными предками. Кем бы мы ни были, мы не боги. И чем бы ни была эта вселенная, в своей жизни и динамике она полностью зависит от фактора случайности.

– Передача прервалась, – сообщил Жанверт, медленно поворачивая ручки настройки.

Он сидел в фургоне, в полумраке, создаваемом плотными шторами; на кухонном столике перед ним возвышался приемник. Над Жанвертом нависло громоздкое потное тело Ника Миэрли, упершегося в стол покрасневшими от напряжения костяшками пальцев. Ник хмурился – крупные черты его физиономии несли на себе печать глубокой обеспокоенности.

– Как ты думаешь, что с ним случилось? – спросил он Жанверта.

– По-моему, он специально отключился.

– Зачем?

– Последнее, что я смог принять, – Жанверт похлопал по магнитофону, к которому был подключен приемник, – были слова Хеллстрома. Он говорил, что в студию нельзя проносить радиооборудование.