Читаем Терапия полностью

Его лицо раскраснелось, глаза по-детски горели, желтая звезда на пальто светила прямо мне в лицо.

В следующую секунду он снова выдернул меня, мы перебежали в новое укрытие.

– Вот она, настоящая жизнь! – задыхаясь, радостно сказал отец. – Да, с Тео так не побегаешь…

Помогая друг другу, мы забрались на высокий кирпичный забор, спрыгнули вниз: здесь было тихо и безопасно. С той стороны забора бегали растерянные солдаты. Их шаги слышались совсем рядом. Отец достал пистолет.

– Ты что, стрелять будешь? – изумленно спросил я. – По немецким солдатам?

– Нас никогда не найдут, – успокоил отец. – Мы бегаем быстрее.

Шаги стихли.

– Ушли… – по-детски радостно рассмеялся отец, – Недотепы!

Он дал мне веселый подзатыльник и крепко обнял сильными руками. Я был перепуган и счастлив.

– Папа… – пробормотал я и крепко обнял его в ответ.

Меня охватило непонятное чувство, я даже не знаю, получится ли у меня описать его. Когда мне было лет пять, мама однажды выпихнула меня гулять одного. Я стоял во дворе и смотрел, как за забором какой-то мужчина играет в футбол со своим мальчиком моего возраста. Мужчина стал подбрасывать мяч на ноге, а мальчик смотрел и учился.

Когда мальчику захотелось попробовать самому, отец сразу же передал ему мяч, а сам смотрел, подсказывал, поддерживал, воодушевлял – радовался успехам своего сына и призывал не обращать внимания на неудачи…

Я в тот день смотрел на них с тоской. Мне так хотелось к ним, но было нельзя – тот папа был не мой…

Я до сих пор не умею подбрасывать мяч…

А сегодня все вдруг стало по-другому. Теперь у меня был папа, и я это почувствовал.

* * *

Мы продолжали сидеть под забором крепко обнявшись, под нами были разбитые кирпичи, над нами – ночное небо; мое дыхание так и не восстановилось после быстрого бега, а в голове радостно билась мысль: я больше не ничей, у меня есть отец! Мне захотелось умереть ради отца – прямо сейчас.

Через некоторое время его машина остановилась около моего дома. Игры закончились. Пальто с желтыми звездами лежали аккуратно сложенными в багажнике – завтра он сдаст их на склад. У входа в дом светил тусклый уличный фонарь. Перед тем как я вышел из машины, отец по-дружески, тепло пожал мою руку. Потом не удержался и весело потрепал меня по голове.

– Папа… Папа… – безостановочно бормотал я, задыхаясь от волнения и не зная, что сказать дальше. Неожиданные и совсем непонятные слезы вдруг наполнили мои глаза.

– Что?.. – с улыбкой мягко спросил отец.

– Я не понимаю… как я жил без тебя раньше? – прошептал я и разрыдался. Моя голова стала горячей, как огненный шар.

– Сынок… – тепло сказал отец. – Это я должен благодарить тебя… За то, что ты появился в моей жизни…

Отец с теплотой смотрел на меня…

Я хотел, чтобы этот миг длился вечно. Если бы он сказал мне сейчас прыгнуть с крыши – я бы прыгнул, не задумываясь. Если бы он надел на меня ошейник и повел на последнюю инъекцию – я пошел бы без малейших колебаний.

– Только одна просьба… – тихо сказал отец.

– Да, конечно, какая? – с готовностью сказал я.

– Сделай, как я прошу, – сказал он.

– О чем ты? – спросил я.

– Ты знаешь о чем, – сказал отец.

Оставив меня на ночной улице, он дал газ и уехал. Я стоял у входа в свой дом и смотрел, как удаляются огоньки его машины…

* * *

Аида вошла в мою квартиру первой. В окно светила луна. Мы были стройными и очень красивыми – я видел нас в зеркале, и не верилось, что я – часть этой потрясающей пары.

Аида весело сбросила туфли и прямо в вечернем платье повалилась на кровать. В открытое окно ворвался свежий ночной ветер – он легко подтолкнул меня в спину, и я, не удержавшись на ногах после буйной вечеринки, тоже повалился. Оказавшись рядом с Аидой, я стал покрывать ее осторожными поцелуями.

– Хельга зря отказалась танцевать с Юргеном, – сказала Аида. – Я бы станцевала. Он сох по ней весь вечер.

– Тебе нравится Юрген? – спросил я.

– Нравится, – сказала Аида.

Горячая волна ударила мне в голову. Я прекратил ласки.

– А чем тебе не нравлюсь я?

Я не понимаю, зачем задал этот вопрос – знать, чем я не нравлюсь Аиде, нисколько не хотелось. Что заставило меня, что толкнуло навстречу боли?

Аида растерянно смотрела на меня.

– Я разве сказала, что ты мне не нравишься? – спросила она.

– Ты сказала, что тебе нравится Юрген, – четко проговорил я и почувствовал, как пришпориваю свою злость с каждым новым словом. – Что тебе нравится в Юргене?

– Не знаю, – беззаботно проговорила Аида, размышляя на ходу. – Фигура? Улыбка?

Я почувствовал бешеную злобу, оттолкнул Аиду, сел в кровати. Красное вино, которое вело себя до этой минуты вполне спокойно, вдруг взорвало голову, и она раскололась надвое от дикой боли.

– Я для тебя ничто, – сказал я, стараясь оставаться спокойным. – Ты готова полюбить любого.

– Прости, я ничего не понимаю… – сказала Аида. – Я всего лишь сказала, что мне нравится Юрген. Нравится, понимаешь? Это не значит, что я полюбила его. Как я могу полюбить Юргена, если я его совсем не знаю?

– Тебе хотелось с ним переспать? – спросил я. – Говори честно.