Читаем Терапия полностью

– Не имеет значения… – сказал я. – Все это – лишь рама моей прекрасной картины.

– И чем же она так прекрасна? – спросил Радтке.

– Я живу, – сказал я.

– Извините… А вы не сумасшедший? – спросил Радтке. – А может, вы просто как я? Может, вам тоже страшно бежать?

Я ничего не ответил. Мальчикам не должно быть страшно. А мужчинам тем более. Мальчики должны быть смелыми, отважными и, если потребуется, должны легко прыгнуть через горящее кольцо. А может, это потребность в самонаказании? Например, за то, что здесь оказались Рахель и Аида. Потребность в страдании вместе с ними. А может, это страх? Я почувствовал усталость. Мне не хотелось продолжать об этом думать.

Рихард

Не успел пожилой очкастый клерк прийти утром на работу и усесться за стол в канцелярии концлагеря, как я со своим гипсом уже стоял напротив него.

– Циммерманн, – сказал я.

Клерк порылся в картотеке и поднял на меня стеклянные глаза.

– Нет таких, – сказал он.

– Ищите лучше, – сказал я. – Они есть.

Клерк бросил на меня недоброжелательный взгляд и начал рыться в картотеке снова.

– Да, действительно, – сказал он через некоторое время, вытягивая несколько карточек. – Извините. Их тут трое – Иоахим… Рахель… Аида… Кто интересует?

– Аида, – сказал я.

Клерк взглянул на карточку.

– Она была в пятом бараке, – сказал он. – Но теперь ее там нет.

– Где она? – спросил я.

– Карточка перечеркнута, – сказал клерк. – Значит, ее уже нет в живых.

Примерно через полчаса я уже стоял на входе в женскую зону. Охранник-эсэсовец просмотрел мои документы, вернул их, усмехнулся.

– Тебе нельзя, – сказал он. – Если нужна женщина, съезди в город.

– Мне не нужна женщина, – сказал я.

Охранник недоверчиво усмехнулся.

– Тогда зачем? – сказал он.

Я достал из-за пазухи коробку папирос и бутылку. Солдат бросил цепкий взгляд на подарки, оглянулся по сторонам.

– У тебя ровно час, – сказал он.

Я шел по дорожке в женской зоне, а потом сошел на обочину, чтобы пропустить идущих навстречу – мимо прогнали группу раздетых женщин. Один из эсэсовцев легко лупил их по задницам и смеялся. В одной из женщин я узнал Рахель… Я сначала не поверил своим глазам. Растерянно смотрел на ее голое несовершенное тело, и увиденное никак не хотело сопоставляться с той женщиной, которая в Берлине кормила меня волшебными пирожками. Рахель тоже заметила меня.

– Рихард? – удивилась она. – Отвернись, пожалуйста.

В этот момент эсэсовец ударил ее по голове.

– Не поднимать глаза! – заорал он.

Женщин спустили по лестнице, загнали в помещение, заперли двери. Двое охранников уселись курить на ступеньках. На крыше здания, куда их загнали, я увидел все тех же солдат в противогазах – они возились около трубы.

* * *

В сопровождении капо я шел по женскому бараку: капо была суха, строга, безжизненна и напоминала фрау Носке, только моложе. Одна из женщин, сидевших на нарах, увидела меня, встрепенулась.

– Возьми меня, – сказала она. – Хлеб есть?

– Отстань, Магда, – отмахнулась от нее капо. – Он сам выберет.

Я остановился в растерянности.

– Не можете выбрать? – спросила капо. – Не бойтесь – руководство не узнает. Запрет на отношения с еврейками строг, но ко мне приходят и из руководства.

– Аида Циммерманн, – сказал я. – Есть такая?

– Значит, вам нужен кто-то конкретно? – спросила капо. – Именно этой девушки у меня сейчас нет, но есть другие, которые вам понравятся.

– Мне нужна эта, – сказал я. – Где она?

– Она умерла, – сказала капо. – Я могу порекомендовать вам похожую.

– Давно умерла? – спросил я. – Как это случилось?

– Она же заключенная – какая вам разница, как она умерла?

– Если я спрашиваю, значит, нужно.

Капо молчала. Мне не понравилось ее упрямство. Я чувствовал, что она что-то скрывает. Если другие солдаты, приходя сюда, чувствовали себя только клиентами, которым полагается почтение и услуга, я чувствовал еще и другое – ее тщательно спрятанное презрение ко мне и желание поиздеваться. Мне захотелось застрелить ее. Я положил руку на кобуру с пистолетом. Увидев это, капо усмехнулась.

– Если я кого-то подставлю, меня будет ждать такая же пуля, как ваша, – сказала она.

– Ее насиловали? – спросил я.

Капо молча смотрела на меня, словно не слыша вопроса.

– Кто? – спросил я.

Капо усмехнулась.

– Не ищите, – сказала она. – Их много. Если девушка совсем молодая, смертью кончается чаще.

– Кто это сделал? – спросил я. – Вы должны помнить тех, кому продаете девушек.

В этот момент в барак ввалились пятеро солдат. Они громко разговаривали и смеялись. Увидев меня, они сразу же замолкли и вышли.

– Я не знаю их имен, – сказала капо. – Вы все похожи.

* * *