— Как видишь: и прямые есть доказательства, и косвенные, и признание напарника. И — лучше поздно, чем никогда — сознаться самому, тогда и смягчающие тебе найдут, и высшей меры не получишь. Зачем она тебе, хоть ты ее полностью заслужил? — Произнеся эту тираду, майор Бублейников умолк, и вид у него был такой, словно он до конца выполнил свою миссию.

Длинный взглянул на майора, на Коваля, посмотрел на авторучку в руках капитана Вегера, готового записывать его показания, еще несколько секунд подумал и, громко вздохнув, сказал:

— Пишите.

И начал рассказывать о ночи на шестнадцатое июля…

Вегер быстро писал. Но вдруг его перо словно споткнулось, и он остановился: Кравцов слово в слово повторил то, что говорил Самсонов.

— То, что вы сказали до сих пор, не вызывает сомнений, — заметил Коваль. — Отправились с Самсоновым ночью грабить вдову Иллеш, перелезли через забор. А дальше путаете.

— Ничего я не путаю.

— Вы ведь не вернулись назад, — строго сказал майор Бублейников. — Как же это у вас получается — шли, шли и никуда не пришли?

— Я уже сказал: там кто-то был. Я на мокрое дело не пойду.

— С чего вы взяли, что там «мокрое» дело?

— Догадался.

— А уходили, говоришь, опять через забор?

— Да.

— Не ври! Можно было и через калитку выйти. Задвижка-то на ней изнутри, со двора. Зачем же рвать штаны на заборе?!

Кравцов не ответил.

— Ну так что же?

— Не знаю, — наконец выдавил из себя Кравцов.

— Ну ладно, — сказал Коваль. — Перелезли через забор, очутились на улице. Это они с перепугу, Семен Андреевич, — усмехнулся подполковник. — Но зачем же все-таки из города бежать, да еще так далеко?

— К вам в руки попадать не хотелось.

— Но ты же твердишь, что ни в чем не виноват! — воскликнул Бублейников.

— А попробуй докажи тут, в камере, что ты не верблюд. Знаем мы вас. Судимых сразу схватите. А мы там были, во дворе. И следы оставили. Кто нам поверит? Да еще с таким, как Клоун. Его прижми маленько, он сразу запищит. Так и получилось. У вас такая манера. Знаю. Вам лишь бы в сроки уложиться и дело закрыть. Я переждать хотел, пока вы тут настоящего убийцу найдете. А потом и вернулся бы.

— Хорошего вы мнения о милиции, нечего сказать, — заметил Коваль.

— Полжизни с нею дело имею.

— Я больше.

— Сравнили! — возмутился Длинный. — Шкура у меня одна, и справедливость вашу я на ней проверять не намерен.

Бублейников отвернулся, чтобы не выдать своих чувств. Где это видано — вот так разговаривать с убийцей, как делает это Коваль, который разрешает мерзавцу грубить, насмехаться! Так вот с преступником манежиться! Скоро, пожалуй, дойдет до того, что будут милиционера посылать за мороженым для арестованных. Как в оперетте! Дали бы ему с этим Длинным с глазу на глаз потолковать — всю спесь сбил бы сразу!

— Ну хорошо, — прервал дискуссию Коваль. — Придет время, поймете. А сейчас нас интересует, кто еще, кроме Самсонова, был с вами в ту ночь во дворе Иллеш? Подумайте, Кравцов, хорошенько. На этот вопрос нужно ответить. Правда и точность в ваших интересах.

— Если не было третьего, значит, убили вы с Самсоновым, — зло добавил майор. — А теперь отпираетесь.

Когда Длинного увели, Бублейников повторил свою мысль:

— Ишь как ловко у них получается: во дворе были, грабить шли, а в дом не вошли. Я не я, и лошадь не моя. Дело ясное — сговорились. И поют, как по нотам.

— Если и сговорились, то, разумеется, не обо всем, — заметил капитан Вегер, складывая листки протокола.

— Ну, это детали… О том, нанимались ли к Иллеш и тому подобное. Но в главном — показания одинаковы. Не верю им ни на грош. По мне, самое время Туру их передать. Пусть предварительное следствие ведет. Наше дело сделано — искать больше нечего.

— Надо искать, Семен Андреевич, — не согласился Коваль. — Не вам объяснять, что когда в доме имеются отпечатки следов третьего лица, то его тоже необходимо найти.

— Конечно, Дмитрий Иванович, — кивнул майор. — Но ведь это не исключает участия этих двоих. Больше того — только через них и можно выйти на третьего участника шайки. А виновность Кравцова и Самсонова, по-моему, доказана.

— Василий Иванович, — обратился подполковник к Вегеру. — А кто такой таинственный Кукушка по вашей картотеке?

— О нем рассказал карманный вор, задержанный на вокзале. Кажется, опасный тип. Мы сейчас им занимаемся.

— Странная история, — размышляет вслух Коваль. — Сначала отпирались от всего, не хотели отвечать, все отрицали, путались, а потом оба так разговорились. Да и деньги не все взяли, за которыми шли.

— Конечно, у них было время все обдумать и обо всем договориться, — сказал Бублейников. — Меня не удивляют мелкие расхождения в их показаниях. Меня поражает, как одинаково они говорят — опытные преступники, махровые рецидивисты.

— У вас сегодня крайне обвинительное настроение, Семен Андреевич, — улыбнулся Коваль.

Бублейникову, которому очень понравилась собственная мысль о мороженом для арестованных, хотелось сейчас высказать ее. Но он взял себя в руки и только пробормотал:

— Адвоката для таких негодяев из меня, Дмитрий Иванович, не выйдет.

И все трое поспешили к начальнику милиции Романюку на очередную оперативку.

2