Тени безумия

Юрий Уленгов

Глава 1.

Одна из причин, по которым я не люблю Высших — их сраное высокомерие. Из-за своей гордости и амбиций они развалили к чертям собачьим собственную планету, прихватив, заодно, высокоразвитую техническую цивилизацию соседей, приперлись к нам без приглашения на своих раздолбанных лоханках, которые больше никогда не смогут подняться в воздух, исключительно за счет вероломства и владения магией подмяли человечество под себя, получив, при этом нехилую ответку, и у них еще хватает наглости корчить из себя сверхсуществ. Это, как если бы лузер-старшеклассник навалял малышу из начальной школы и считал это поводом для гордости. Гребаные лицемеры!

Лепрекон в нелепом цилиндре с зеленым ободком закончил, наконец, вертеть в руках мою мятую двадцатку, брезгливо скривившись бросил ее в ящик кассового аппарата, и процедил сквозь зубы:

– Быстрее давай, очередь уже собирается.

Вот же гад мелкий! Сам меня тут чуть ли не пять минут промурыжил, и бухтит еще! Высшие, что с них взять.

Вернувшись к машине, я вставил заправочный пистолет в бак, и нажал на рычаг, скосив глаза на табло. Интересно, сколько не дольют в этот раз? Чтоб лепреконы налили «Нектара» на те деньги, что ты им заплатил? Да в жизни такого не будет.

Мое внимание привлек шум. Оглянувшись, я увидел орка. Серокожий, не глядя по сторонам, брел к заправке прямо через проезжую часть. Автомобили на этом участке набирали неплохую скорость, водители сигналили, били по тормозам и матерились, но орк будто не замечал их, продолжая движение. Шел он как-то странно, покачиваясь и иногда меняя траекторию, но довольно целенаправленно. Взгляд его был прикован к стеклянной будке, в которой восседал лепрекон-кассир. Что это с ним? Пьяный, что ли?

Мне доводилось видеть нетрезвых Высших, но было это на Верхних ярусах, на Дне же, где некоторым из них приходилось работать, в подобном никто замечен не был. Ну, если не считать Грумли, да и тот обычно запирался у себя в лавке, чтобы опорожнить бутыль любимого грибного самогона. Высшие, открывшие для себя алкоголь только на нашей планете, предпочитали демонстрировать свое превосходство над жалкими людишками везде и во всем, и не могли себе позволить уронить лицо. Но вот этот – мог. Бунтарь, что ли?

Орк, наконец, сумел пересечь проезжую часть, не спровоцировав ни одной аварии, и сам не погибнув под колесами. Ступив на тротуар, он протоптался лапищами в грубых ботинках прямо по газону, замяв розовый куст, и это не осталось незамеченным со стороны лепрекона. Выпрыгнув из своей будки, он, смешно перебирая короткими ножками и лавируя между выстроившимися в очередь на заправку автомобилями, засеменил в сторону орка.

— Эй ты, верзила? Не видишь, куда прешь, что ли? – завизжал лепрекон. — Совсем очумел? Кто тут будет все восстанавливать? Ты знаешь, сколько я на этот проклятый газон трачу?

Ну, естественно. Это эльфы о природе радели бы и горевали о загубленных растениях, а коротышку интересуют только деньги. Я бы удивился, будь по-другому.

Орк, завидев лепрекона, будто взбодрился, но не шагнул пристыженно с газона, а двинул прямо к нему навстречу, вырывая мощными подошвами куски дерна.

— Ты совсем с ума сошел, что ли? Уйди с газона, я тебе говорю! — лепрекон, в голове которого каждый шаг орка превращался во вполне осязаемые суммы ущерба, был на грани сердечного приступа. Вне себя от ярости, он подбежал к орку, шагнувшему, наконец, на растрескавшийся асфальт, и принялся колотить его кулачками. Со стороны это выглядело крайне забавно: громила-орк за два метра ростом, и лепрекон, едва достающий ему до пояса. Правда, то, что произошло дальше, забавным назвать было уже сложнее.

Орк, издав нечленораздельный звук, похожий на голодное урчание, схватил лепрекона, легко поднял его в воздух… И впился ему в шею!

Внушительные клыки моментально пробили тонкую кожу, и морда орка окрасилась ярко-зеленой лепреконьей кровью. Бешеный орк, довольно урча, полосовал плоть верещащего и дергающегося коротышки, погружая клыки все глубже. Что за черт?

Я огляделся по сторонам. Ни полиции, ни других Высших в пределах видимости не было, люди же на заправке вели себя по-разному. Кто-то, оцепенев, глазел на невообразимое зрелище, кто-то пытался заснять происходящее на чарофон, чтобы потом пересмотреть на голографе, но большая часть просто прыгала в свои машины и стремилась поскорее покинуть заправку, на которой происходило что-то странное и, несомненно, опасное. А вот помогать лепрекону явно никто не собирался. Проклятье!