— Что ж, наверное, ты ему очень хорошо заплатила! И он что, обследовал тетю в таком состоянии? — я показала на скорченную на кровати фигуру. — А может, это именно его рук дело?

— Обязанность лечащего врача — заботиться о здоровье Мэгги, — сказала Элиза.

— Нет, ты меня не обманешь! Я требую, чтобы Мэгги немедленно осмотрел другой доктор! И хочу, чтобы здесь находился кто-нибудь для ухода за ней. Или давай отвезем ее в больницу! У Мэгги очень нездоровый сон, и это результат воздействия не только снотворного.

— Она просила меня, чтобы ее не беспокоили, и, конечно, ни в какую больницу не поедет. И не будет никакого повторного осмотра! Доктор поставил диагноз, и я считаю, этого достаточно!

— Тогда я хочу встретиться с этим доктором! — настаивала я. — Хочу побеседовать с ним и выяснить для себя, знает ли он, что Мэгги находится в состоянии... комы! Я также хочу знать, как он это объясняет и что намерен делать.

— Он знает о ее глубоком сне. Когда он обследовал ее, Мэгги уже спала...

Мои брови взметнулись вверх.

— И при таком состоянии тети твой доктор смог определить, что она не в своем уме?

Элиза поняла свою ошибку и добавила не так уверенно:

— Почему же... доктор осматривал ее дважды. Первый раз, когда она еще была в сознании. И дал успокоительное. Он сказал, что множество забот и большое количество людей вокруг раздражающе действуют на ее нервную систему. И еще сказал, что тебе здесь лучше не появляться!

— Да, уж в этом-то я уверена, — я даже не пыталась скрыть сарказма в голосе. — Тем не менее, от своего не отступлю. Если ты не вызовешь этого доктора, кем бы он ни был, я вызову доктора Вольфа.

— Ты не имеешь на это права! — предупредила Элиза.

— Напротив, у меня столько же прав, сколько и у тебя, если не больше! Мэгги — моя тетя! При необходимости я могу вызвать мать, и через несколько часов она будет здесь. Она — родная сестра Мэгги, и, думаю, любой суд подтвердит ее права.

Я подошла к туалетному столику, подняла трубку телефона, но вдруг вспомнила, что он отключен. И тут Элиза, глядя на меня, как-то странно зловеще улыбнулась. Внезапно я вспомнила, что нахожусь в доме наедине с кузиной. И где-то рядом — Дэйвис...

— Я ухожу, — сказала я, стараясь подавить чувство страха и казаться спокойной. — Но предупреждаю тебя, что вернусь сюда с доктором Вольфом! Предлагаю тебе тоже пригласить своего доктора, и пусть они вдвоем обсудят ситуацию.

Элиза молчала и, продолжая улыбаться, вдруг направилась ко мне.

— Можешь не провожать меня! — быстро добавила я и, насколько смогла уверенно, вышла из комнаты. К моему облегчению, Элиза не пыталась меня задержать.

Она все еще оставалась наверху, когда я спустилась на первый этаж. Я не смогла удержаться от соблазна осмотреть дом.

Подойдя к дверям библиотеки, я заглянула внутрь. Мой взгляд сразу же упал на магнитофон, стоящий на одном из столиков.

Я замерла, уставившись на аппарат. На нем стояла бобина с лентой. Я вдруг вспомнила поездку с Сэмом Карром на киностудию и фильмы с участием Бадди Бэрка, которые мы просматривали. Вспомнила собственное предположение, что Элиза и Дэйвис монтируют из звуковых дорожек старых фильмов магнитофонные «послания», стараясь убедить Мэгги, что она слышит голоса из загробного мира. Если бы удалось достать пленку с этими записями...

Я посмотрела на лестницу. Элизы не было видно. Чтобы убедиться в правильности своей догадки, мне нужно было лишь несколько секунд.

Я бросилась к магнитофону. Этот тип не был мне знаком, но возле кнопок и переключателей были надписи и я быстро разобралась, чточк чему. Щелчок, поворот переключателя, и бобины закрутились, тонкая лента пленки скользила по блестящей головке.

Сначала я не услышала ничего, готово гудения мотора, и подумала, что ошиблась. Затем, когда уже собралась выключить магнитофон, раздался уже знакомый мне голос мертвого сына Мэгги.

— Мама, мама, — всхлипывал он. — Как ты могла? Затем последовал детский плач.

Меня прошиб холодный пот. Жутко было слышать эти слова и плач, собранные из старых фильмов. Все звучало настолько реально, что я поняла, как Мэгги могла обмануться. У меня самой возник порыв утешить плачущего ребенка.

На пленке были и другие записи, сделанные через длинные промежутки.

— Она должна уехать, — сказал голос Бадди. Нетрудно было догадаться, кого он имеет в виду. Неудивительно, что Мэгги так переживала, едва я появилась в доме.

После моего отъезда и увольнения мисс Райт Элиза и Дэйвис стали действовать менее осторожно. Они решили, что теперь отпала необходимость тщательно прятать аппаратуру. Возможно, она была им больше не нужна, потому что уже помогла добиться своих целей — избавиться от меня и довести Мэгги до грани умопомешательства. Но теперь эта пленка могла послужить важным вещественным доказательством! Мне пришлось повозиться с кнопками, прежде чем удалось ее перемотать.

Внутренне торжествуя, я сняла бобину с магнитофона и рванулась к выходу. Но торжество мое оказалось недолгим. В дверях стоял, Дэйвис, преграждая мне путь к отступлению.

Глава двадцать вторая