Читаем Тени полностью

— Мне показалось, что вы с кем-то разговаривали... — растерялась я. Ее обезоруживающая улыбка наводила на мысль об ошибке. Но нельзя было забывать, что Мэгги — великая актриса. Хотя на какое-то мгновение она потеряла контроль над собой и слегка побледнела.

— Ты смущаешь меня, — быстро проговорила она. — Я чувствую себя в дурацком положении, но должна признаться, что иногда разговариваю сама с собой. И наверное похожа на идиотку, бормочущую что-то себе под нос.

Я улыбнулась в ответ и сказала:

— Откровенно говоря, со мной такое тоже случается. Дурацкая привычка, не правда ли?

Конечно, я ей не поверила. Было не похоже, чтобы она разговаривала сама с собой. Даже если это так, то мимолетная перемена выражения ее лица говорила о том, что Мэгги скрывает всю правду. Но в чем заключалась эта правда? Если здесь с тетей кто-то был, то кто, и куда он исчез? Может быть, она говорила по телефону? Я еще раз окинула библиотеку взглядом: телефона здесь не было.

— Ты хотела мне что-то сказать? — спросила Мэгги. Она снова овладела собой.

— Нет, — сказала я, совершенно растерявшись. Потом вспомнила: — Да, я не нашла мисс Райт. Может быть, оставить ей записку?

Поговорить об Элизе и Дэйвисе было уже невозможно. Из коридора донеслись тихие шаги, потом они смолкли. Элиза остановилась перед дверью, не торопясь войти, и я поняла, что она подслушивает.

— Нет, не надо. Я сама попытаюсь разыскать ее позже, — сказала Мэгги.

Элиза вошла, когда я встала, чтобы уйти. На щеках ее все еще играл румянец. Взгляд, который она бросила на меня, заставил содрогнуться. Я кивнула ей и вышла в коридор. Меня трясло. Элиза слышала, как мы с Мэгги говорили о мисс Райт, и была достаточно умна, чтобы сообразить: раз я искала служанку, значит заходила на кухню. Она поняла, что я все знаю, и возненавидела меня за это еще больше.

Я попыталась обрести покой в собственной комнате и долго стояла у окна, ничего не видя перед собой. Игнорировать зловещую атмосферу надвигающейся, опасности, пропитывающую каждый уголок этого дома, больше было невозможно. Я знала, что Мэгги чего-то боится. И теперь я застала тетю за разговором об этом либо с самой собой, либо с исчезнувшим собеседником. Мэгги продолжала утверждать, что я тоже подвергаюсь опасности и она несет за это ответственность.

И все же я никак не могла понять, что именно может мне угрожать. Да, в первые же минуты моего пребывания в этом доме мне чуть не размозжила голову упавшая люстра. Но это было в прошлом. Можно, конечно, с натяжкой предположить, что она упала не случайно. Но ведь не будут же каждый день на голову сыпаться люстры?

Дэйвис затаил на меня обиду. Он обозлился на меня за то, что я выругала его за жестокость к бездомной собаке и рассказала об этом Мэгги. Но это не повод для насилия.

Все, больше никого, кому бы я сильно помешала, не было.

Если не... если не считать того, с кем разговаривала Мэгги.

Своими мыслями об этом я поделилась с Кеном в тот же вечер за ужином. — Я не удивлен, — сказал он, когда я рассказала ему о связи Элизы с Дэйвисом. — Это, конечно, объясняет его самонадеянность и безразличие к работе. Но не объясняет, почему все-таки Мэгги терпит его выходки.

— Из сочувствия к Элизе? — предположила я. Кен покачал головой.

— Это на Мэгги не похоже. Нет, здесь что-то, что касается твоей тети лично.

На мгновение я заколебалась, прежде чем спросить:

— Кен, как ты думаешь, у Мэгги... с головой все в порядке?

— Почему ты этим заинтересовалась? — быстро спросил он. Так быстро, что стало ясно, насколько важен для него этот вопрос.

Я коротко рассказала о том, что услышала, прежде чем вошла в библиотеку и обнаружила тетю в одиночестве.

— Непонятно, как это можно объяснить. Я была уверена, что она с кем-то разговаривает. Или воображала, что разговаривает, — заключила я.

Кен нахмурился и потянул из соломинки коктейль. Затем сказал:

— Элиза тоже пыталась завести со мной разговор на эту тему. Я имею в виду психическое здоровье Мэгги.

Мое сердце забилось.

— Ты хочешь, сказать, она предполагает, что у Мэгги есть какие-то психические отклонения?

Он кивнул.

— Элиза спрашивала меня, что необходимо для того, чтобы оформить человека в психиатрическую лечебницу.

Я была удивлена и не могла скрыть этого.

— Кен, ты не шутишь? Мне никогда это и в голову не приходило. Конечно, Мэгги временами ведет себя странно. Но это вовсе не значит, что она сумасшедшая. Ты ведь не думаешь, что Мэгги сошла с ума, правда?

— Хотелось бы мне самому знать правду, — сказал он. Я начала было спорить, но Кен жестом остановил меня. — Понимаешь, я и раньше знал, что Мэгги склонна разговаривать сама с собой.

— Значит, это бывало и раньше? И Элиза слышала ее. Но все — таки...

— Мэгги не считает, что разговаривает сама с собой, — сказал он, прерывая меня. — Она думает, что беседует со своим сыном — Бадди.

— Бадди? — И я удивленно уставилась на него. — Но...

— Она утверждает, что он часто приходит к ней и подолгу беседует обо всем.