Фрея улыбнулась и спросила:

— Ну и кто же ты? Скажи мне правду. Я знаю, что ты не лесная дикарка и не купленная рабыня. Отрицать это ты больше не можешь. Рабыня бы никогда не сопротивлялась воле Хозяина и не произнесла бы такую речь. Я вижу, у тебя отличное образование. Отрицать это бессмысленно. Я не слепая. Кто ты?

— Если я скажу, то вы меня не поймёте, — попыталась уклониться Кейт, хотя прекрасно понимала, что назад пути уже нет.

«А, может быть, она как раз готова услышать ответ именно сейчас?» — подумала Кэтрин.

— Откуда ты?

— Если я скажу, вы отпустите меня?

— Я не могу этого сделать.

— Да, но вы можете попросить Эрди.

— Не в твоём положении ставить условия. По-моему ты сейчас говоришь глупости, не стоит испытывать моё терпение, а я смертельно устала и хочу спать. Не забудь: ты — рабыня, и я могу сделать всё, что захочу.

Кейт обдумывала ситуацию. Фрея была права, но и у неё была ещё одна уловка.

— Если я скажу, то вы будете обязаны отпустить меня. И более того, вы даже не сможете об этом никому рассказать. У вас не будет выбора.

— Почему? — вероятно, Фрея была удивлена силой и уверенностью в голосе, это поставило её в тупик.

— Вы действительно хотите узнать?

— Да.

— Я из Федерации Северных Государств.

Фрея сначала внимательно смотрела на девушку, а потом рассмеялась:

— Северных?! И где же она находится? Среди льдов? На каком острове?

— Уж поверьте, не на острове.

— Все земли уже открыты. Вряд ли остался достаточно солидный кусок суши, чтобы угрожать нам, конечно, я не беру Симирию и Долерас. Ты врёшь!

Кейт не стала её убеждать, в этом не было смысла. Сейчас интересовали только последствия.

— Ладно, мы сейчас обе устали, а ты, кажется, вообще бредишь. Поговорим об этом завтра.

«Она не поверила. Может это и к лучшему», — подумала Кэтрин и кивнула. Фрея вышла. — «Да, действительно, к лучшему». — Девушка вспомнила о Лори. Префект сейчас тихо спал, но стоит ему проснуться, как возникнут новые проблемы: — «Нужно бежать! пока он не очнулся. Иначе может быть поздно», — решилась она…

Глава 4

День двадцать шестой. Тренировочный лагерь, о. Эртикноу, Хевимская Империя

Очередное утро встретило неярким светом, пробивающимся сквозь решётку в потолке. Саша сидел на деревянной полке-кровати, и обдумывал пути выхода из сложившейся ситуации. Стать «идущим на смерть» не хотелось. Радикальная идея Жана: устроить бунт, не прельщала, да и друг тоже не хотел прибегать к крайней мере, и он снова и снова искал ответ…

Быт гладиаторов был довольно скромен, но в тоже время их ценили, но не из гуманизма, причина крылась совсем в ином. Хороший гладиатор стоил крупную сумму денег, а потому особое внимание уделялось состоянию здоровья. Здесь работали великолепные лекари, а сама школа расположилась недалеко от моря. Это был жестокий бизнес, правила отличались такой же суровостью. В бою гладиаторы не имели права даже поморщиться от промелькнувшего у лица меча. Наказания были жёсткими, многие не выдерживали и пытались покончить с жизнью. Наученные горьким опытом хозяева запрещали иметь ножи, а надзиратели смотрели, чтобы во время спарринга оружие не применялось против себя.

Гладиаторские школы приносили огромный доход владельцу, здесь их называли ланистами. Вопреки Риму местные жители высоко ценили ланистов, ведь они устраивали столь захватывающие зрелища! В древней земной империи такие люди даже не могли занимать государственные посты. Сами гладиаторы по-разному относились к боям: для некоторых это была пытка и сломанная жизнь, для других — шанс вознестись на пьедестал славы. Среди прочих здесь находилось немало свободных граждан, даже учитывая, то, что жизнь гладиатора длилась недолго. Многие из них выдерживали всего несколько боёв…

Замок двери зашумел, и на пороге появился охранник, облачённый в кожаный панцирь.

— На выход, — приказал он.

Вместе с остальными Сашу вывели из камеры на улицу. После тёмного помещения утренний свет звезды казался ослепительным, но вскоре он к нему привык.

День, как всегда, начинался с завтрака, и Саша смирно встал в очередь за похлёбкой, которой он питался уже не первые сутки. Поначалу желудок протестовал против такой варварской пищи, но с голодом не договоришься, и уже на второй день он глотал безвкусную кашицу.

«Пища Богов», — горько пошутил Жан, когда впервые увидел завтрак и долго ворчал себе под нос, изрыгая жуткие проклятия на родном французском, но Саше эти слова не казались грубыми, на его взгляд они ничем не отличались от обычных слов, которые изредка роняет француз. Так или иначе, но еда от этого не становилась вкуснее синтетической каши, в которую забыли бросить вкусовые добавки.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — прервал молчание Жан.

— О чём?

— Когда выберемся отсюда, уйду из ОМБ…

Александр был немало удивлён, услышав такое заявление, но терпеливо ждал объяснений, и Шэрэн продолжал:

— Вернусь на родину. У меня в пригороде Реймса есть дом. Устал, всю жизнь гонишься: сначала в Космическом Агентстве, затем в «Безопасности». Отсюда бы выбраться только…

— А тебя устроит такая жизнь? Тихая, размеренная…