Читаем Тень заговора полностью

— Ладно, Гизела, не преувеличивай. Ты бы и сама рассказала все свои страшные тайны, если бы на тебя так посмотрели. Сама знаешь, каким бывает наш морской герцог.

— Монсеньор сегодня сильно сердит? — женщина перекатилась на живот, позволяя мужу массировать ей плечи, и жмурилась от удовольствия.

— С тех пор, как я зашел к нему. Я и сам чуть в мир духов не отправился. Похоже, все из-за Кьяры.

— И ты стал ему опять подпевать, что все будет хорошо?

— Что значит подпевать, Гизела? Должна же она когда-нибудь вернуться домой!

— Откуда такая уверенность? Женщины в некоторых ситуациях соображают куда хуже мужчин.

— Но не может же она… Проклятье, Зигфрид нас всех съест!

— Лучше бы ты предложил ему посвататься к кому-нибудь, чем поддакивать.

— Вот сама и предложи.

— И предложу, от тебя не дождешься. Если Кьяра не вернулась до сих пор, значит, и не вернется в ближайшие несколько лет.

Манфред отпустил жену и сел, скрестив на груди руки и нахмурив брови.

— Ведь Зигмунд хотел, чтобы на ней женился Конрад. А Зигфриду отказали во дворце с кронпринцессой, впрочем, он особо и не настаивал. И почему все так нескладно получилось, а?

— Чего бы там не хотел Зигмунд, его уже не вернуть. — Гизела придвинулась к мужу и обняла его за шею. — А маленькая Кьяра вправе сама решать, за кого ей выйти замуж. Если Зигфрид будет себя вести, как дикая кошка, и шипеть на нее, она точно не вернется. Даже попрощаться.

— Он плохо спит.

— Он не маленький мальчик. Со своими, как это вы любите выражаться, растоптанными чувствами должен справиться сам. Я думаю, его больше беспокоят торговые сделки с Шестой Башней.

Манфред скосил на жену задумчивый глаз.

— Ну, должен же кто-то помогать им.

— Им оставили земли и по миру не пустили. Поддержка Морской Длани и торговля, по большому счету, им ни к чему. — Гизела снова растянулась на животе и зевнула. — Нет, поверь мне, Манфред, мутят воду наши друзья из Башни. Одно дело советник Себастьян со своими торговыми книгами, а совсем другое их жуткий Магистр. Помнишь моего старого дядюшку, который допился до горячки и бегал с топором за соседями? Так вот у этого Дитера такой же взгляд. Как бы Зигфрид не влип с этой Башней в неприятную историю.

— Как будто на сегодня у нас мало неприятных историй. И ты себе противоречишь. Сама же только что говорила: Зигфрид не маленький мальчик. Он знает, что делает, — проворчал Манфред, заключая жену в объятья. — А вообще, поживем — увидим. Магистр Дитер не сильно нравится монсеньору.

— Я тебя только чуточку поправлю, дорогой. Я очень сильно надеюсь, что Зигфрид знает, что делает. Конрад никогда особо не доверял магам. — Гизела отвернулась. — Я ожидала, что он приструнит нашего толстяка.

— Вот оно что. — Манфред взял жену за подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза. — Будь благоразумна, девочка. Зигфрид, конечно, чтит память брата, но ему вряд ли понравятся попреки и сравнения в его сторону. Конрад умер, и мы ничего не можем поделать.

— Знаю, знаю, — буркнула Гизела, дергая головой. — Ты мне шею свернешь, Манфред. Не то, чтобы я не любила магов. Скорее, всегда их побаивалась. С нашим толстяком я давно смирилась, в конце концов, он служил Зигмунду. И старый магистр Андреас был довольно мил. Помнишь его?

Манфред открыл рот, но в последнюю секунду закашлялся и произнес довольно сбивчиво:

— Конечно, помню. И э-э… я считаю, что ты совершенно права. Пожалуй, посоветую Зигфриду поискать невесту за границей.

Гизела чуть сощурила глаза.

— Сдается мне, совсем не это ты хотел сказать, дорогой. Хотелось бы знать, какие у тебя там тайны — Она отмахнулась от его возмущенных жестов. — Впрочем, я подожду, пока ты сам не выдержишь.

— Ох, и подозрительная же ты, девочка.

— Как же иначе. В нашем мире только это и спасает.

Кьяра была в отчаянии. Зигфрид обнимал ее, вопреки всему испытывая невероятное счастье. Ее волосы, ее мокрое лицо, прижатое к его плечу, ее руки, вцепившиеся в его спину. Только бы она не увидела глупую улыбку на его лице. И это в то время, когда он должен скорбеть по Конраду.

— Ведь есть еще надежда? Он мог выплыть…

— Мы будем продолжать поиски, — шепнул Зигфрид, гладя ее по голове. — Все уладится.

Кьяра всхлипнула и подняла к нему свое лицо.

— Ты улыбаешься?

— Что ты? Тебе показалось — это игра теней. — Его рука скользнула в ее волосы, притянула ближе, так, что их губы оказались совсем рядом. Кьяра шумно вздохнула, но не отстранилась. Зигфрид другой рукой обнял ее за талию и поцеловал. Сначала просто легко коснулся ее губ, но от этого мимолетного касания тело, как бритвой, полоснуло возбуждение, и он прижался к ее губам сильнее и углубил поцелуй. Когда Кьяра ответила, его окончательно захлестнуло желание, и очнулся он уже в своей кровати. Тело чувствовало чужую тяжесть, лежащую на нем. Зигфрид потянулся в полной уверенности, что Кьяра вернулась, и все действительно уладилось. И он сейчас обнимет ее и никогда больше не отпустит. Но ладонь коснулась чего-то непонятного и чешуйчатого.

— Не кричи. Здессь не кричат.