Хотя Конан не был обучен как гандерландец, он обладал телом, отточенным дикой энергией его варварской жизни, объединенным с умом истинного воина. Его меч превратился в стальной капкан, а скорость, координация и явная сила его ударов начали приносить свои плоды. Когда он сражался, его глаза горели волчьим огнем, а его губы кривились в зверином оскале. Он осыпал жестокими ударами гандерландца, пробивая его защиту. Затем он, пустив меч по дуге, нанес сокрушительный удар по голове Нестора, который нес в себе всю силу тяжелой руки и плеча киммерийца. Большой меч юноши выбил оружие из рук Нестора и врезался в его шлем с дождем искр. Гандер упал, как сраженный бык, и его тело перевалилось через край плато и скатилось вниз по склону, замерев у валуна.

* * *

Вы, кого взрастили в «цивилизованной» лжи?

О нас, кто бьется с копьем против клыка

Под диким небом?

Глава 3. Таящийся в руинах

Конан смотрел на неподвижное тело офицера-наемника распростертое ниже. Он никогда раньше ничего не имел против этого гандерландца, которого хорошо знал в Мауле — но, как оказалось, Нестор не испытывал никаких угрызений совести, помогая властям Заморы разыскивать его в этой дикой местности, так как на карту было поставлено достаточное количество звонких монет. Конан заворчал. Как житель Гандерланда Нестор должен был хорошо знать, как преследовать киммерийца в горной стране.

Конан повернулся к городу. Убрав свой меч, он перелез через завалы камней у разрушенной стены. Он шел беспечно через заваленные обломками улицы, его голубые глаза бродили по рифленым колоннам, причудливым фризами и жутким арабескам, украшавшим крошащиеся кирпичные стены. Его разум испытал легкую дрожь от темных догадок происхождения сцен, изображенных там. Что же касается самих зданий, все они были причудливо построены под непривычным углом, наклоняясь немного внутрь, как адский цветок, склоняясь в сторону огромного черного дворца, который возвышался над городом на холме в центре. Конан невольно содрогнулся.

На рынке в Заморе Конан слышал, как два мудреца рассказывали о Йезуне. Они говорили, что его возникновение было затеряно в непостижимой бездне веков, так как был он построен задолго до того, как древние земри, предки заморийцев, обосновались в этом регионе. И смуглые воры, которые часто посещали переполненные кабаки Маула, говорили о Йезуне шепотом, еще более тихо и осторожнее, чем они говорили о паукообразных обитателях башен и минаретов своего родного города. Теперь, когда Конан оказался сам здесь, он понял почему. Он не хотел провести и на один момент больше, чем нужно в этом проклятом месте.

Конан почувствовал запах, намекающий на нечто мерзкое, разносимый ветром. Волосы на его шее встали дыбом. Его выслеживал без сомнения какой-то хищник, что обитал в этих руинах. С этого момента его рука не покидала рукоять меча, и шел он с особенной осторожностью, продолжив свой путь к огромному черному дворцу, возвышающемуся над городом.

Он услышал тихие шаги невидимых ног, это предупредило киммерийца о том, что некое существо подкрадывается к нему. Он повернулся, но ни одного клыкастого ужаса не предстало его взгляду, скользнувшему по улицам, так же никто не крался среди теней за пустыми окнами и дверями. Он стоял неподвижно, каждое его чувство подавало сигнал тревоги. Поменявшийся ветер донес до него тот зловонный запах еще раз, но на этот раз он чувствовался сильнее.

Конан пристально осмотрел ближайшие здания. Его инстинкты заставили его искать какую-нибудь возвышенность, а глаза остановились на высоком здании с барельефами и резными колоннами, которые позволили бы легко подняться наверх. Конан заметил движение краем глаза и повернулся вовремя, чтобы увидеть темного зверя, злобно смотрящего на него с соседней крыши. Зверь внезапно атаковал, тихо, как призрак. Конан бросился вниз, откатившись в сторону от массивного тела, которое мчалось на него сверху. Длинные когти вместо его плоти сорвали с него плащ, который был просто располосован до самых плеч. Он перекатился дальше и в единый момент вскочил на ноги, побежал и прыгнул на стену с колоннами, карабкаясь вверх, помогая руками и ногами, цепляясь за крошащиеся выступы, что лишь немногие, кроме киммерийца, могли бы сделать. Пока взбирался, он ни разу не оглянулся назад, пока не перелез через парапет и не встал на сломанную крышу, взглянув вниз, разглядывая существо, рыщущее на улице.