Они бежали дальше через бьющийся в агонии город. Здания шатались, как пьяные, засыпая кирпичами улицы вокруг них, а земля трескалась прямо под их ногами. Конан не мог вспомнить, в какой момент он отделился от Нестора. Он выбрался через пролом в стене и побежал дальше, остановившись лишь тогда, когда достиг начала ущелья, там он повернулся и посмотрел на разрушение древнего Катайфона, чьи большие циклопические ворота прогнулись и провисли.

Конан остался ждать, но когда через час гандерландец так и не появился, он направился обратно в Замору.

* * *

Аркавия отхлебнула немедийского и удалилась подальше в тень у дальней стены «Красного Кинжала», где собиралась в одиночестве выпить. Здесь не было видно ее косых взглядов, которые она бросала по сторонам, разглядывая нескольких возможных клиентов, и как только те деньги, что оставил ей Конан закончатся… Она вздрогнула и сильнее закуталась в свой плащ.

Огромная тяжелая рука легла на ее плечо, и она повернулась со страхом. Она подняла голову, чтобы увидеть огромную фигуру, стоящую позади нее в тени. Невозможно было спутать огромный размах этих плеч и голубые глаза, которые блеснули из-под капюшона.

— Конан! — воскликнула она, поднимаясь, чтобы броситься ему на шею.

— Тише, девочка, — сказал Конан. — Если кто-нибудь узнает, что я вернулся, тут же полсотни шакалов выйдут на мой след. Я говорил тебе, что найду большое сокровище, и я нашел. Полюбуйся на них.

Конан открыл мешок и высыпал содержимое на стол.

Шесть огромных идеально подобранных изумрудов покатились по заляпанному элем столу, и как только каждый из них замирал, тут же рассыпался в груду зеленой пыли.

— Маха и Немайн, что за напасть? — ошеломленный Конан взял мешок со змеиным идолом и положил его на стол. Аркавия схватила его и завозилась со шнурком. Потом она резко отбросила мешок с визгом.

— Конан, он шевелится! Там внутри что-то живое!

У Конана не было времени, чтобы обдумать эту тайну. Через дверь «Красного Кинжала» ввалился отряд заморийских солдат во главе с дородным и богато одетым магистратом. Тощая фигура в красном кафтане направилась к задней стене таверны, прямо к Конану и Аркавии.

Конан грязно выругался. Он встал спиной к стене и обнажил меч, голубые глаза его сверкали огнем загнанного волка. Солдаты разошлись и придвинулись.

— Ты глупец, раз решил вернуться сюда, варвар, — сказал магистрат. — Мы вели наблюдение за этим местом какое-то время. Торговец Верустес был найден обезглавленным в своем поместье прошлой ночью. Тебе известно что-нибудь об этом?

Конан ничего не сказал. Его глаза сузились, и тень улыбки заиграла на краю его крепко сжатых губ.

— Мы знаем, что ты вступил в сговор с наемником из Гандерланда. Он вернулся в Замору прошлой ночью, тратя деньги, обильно выпивая и хвастаясь вашими подвигами. Пьяному ему удалось каким-то образом прорваться через наш кордон и бежать.

Глаза магистрата остановились на мешке.

— Так и что же это?'

Магистрат поднял мешок со стола и развязал завязки:

— Еще одно свидетельство твоего воровства.

Он сунул руку в мешок, потом резко вскрикнул и выдернул руку назад, живая нефритовая змея крепко вцепилась в его пальцы. Магистрат закричал, когда его рука почернела. Он бешено развернулся и бросился сквозь толпу, а затем рухнул на землю, захрипел, дернулся и затих. Нефритовая змея отпустила его руку и заскользила по полу, заставляя солдат и клиентов отпрыгивать назад, сбивая стулья и табуретки, когда они становились у нее на пути. В зале «Красного Кинжала» разразился хаос. Один из солдат повернулся к задней части таверны, но там уже не было ни Конана, ни Аркавии.

С поразительной скоростью варвара, Конан удачно выбрал именно этот момент замешательства, чтобы забрать свою женщину и исчезнуть в ночи.

«Von Kalmbach»

Гробницы Йкарху

Где ночь рождает ужас, ползущий средь костей,

Бредут сквозь жуткий мрак черные инкубы,

И грезят о своих разрушенных престолах мертвые цари.

Глава 1. Остров мертвых

Солнце опустилось к западу, окрасив вечерние облака темно-красным пламенем. У берегов небольшого острова, одного из бесчисленного количества островков, разбросанных у материка в нескольких лигах к югу от Абомби, большой черный корабль стоял на якоре, его темно-красный вымпел был свернут на мачте. Это была «Тигрица», судно королевы пиратов — Белит, один лишь слух о которой вселял страх в сердца всех моряков, что бороздят морские просторы отсюда до Мессантии. И высокие украшенные перьями корсары, чьи прыгающие фигуры были последним, что представало перед глазами многих незадачливых экипажей, сейчас пировали все вместе в своем лагере на берегу при свете мерцающего огня.