На японские линкоры типа Ямато – одному из них пришлось ставить винты и валы, которые сняли с недостроенного «Синано» – установили артиллерийские и навигационные радиолокаторы, центральную систему управления огнём и радиолокационные взрыватели для крупнокалиберной зенитной артиллерии. Добавили ещё шесть башен крупнокалиберных зениток, усилили их малокалиберную зенитную артиллерию четырехствольными «Бофорсами» и новыми ЗУ-4-23. Заменили бортовые гидросамолёты. У обоих кораблей была демонтирована башня управления, вместо неё установили ажурную мачту с десятью антеннами РЛС и четырьмя цейсовскими дальномерами: один общий и по одному на каждую башню. Заменили полностью все навигационное оборудование, все радиостанции. Удивило слабое развитие электросетей на обоих кораблях, вместо этого использовался пар, и отсутствие брони на центральном посту управления. ЦПУ мы бронировали, причём нашей ленинградской броней Ижорского завода. Японцы впервые увидели сварочные автоматы. У них до сих пор все суда клёпаные! Сразу после этого они через посольство подняли вопрос о закупке большой партии сварочных автоматов. Оно и понятно: страна островная, всё морем доставляется. Кузнецов, который сравнивал «японцев» с «Адмиралом Нахимовым», бывшим «Тирпицем», отмечал, что «Нахимов» более продуман, лучше спроектирован, лучше бронирован, все системы многократно дублированы, превосходный по живучести корабль. А у «японцев» всё отдано скорости, в ущерб живучести. Серьёзного боя они не выдержат оба. Они – эскадренные корабли, без мощного прикрытия их использовать невозможно, только против заведомо слабого противника. А немецкие – отличные рейдеры. «Тирпиц» достался нам абсолютно неповреждённым. Ни одного боя он так и не провёл, а вот «Гнейзенау» и «Шарнхорст» мы восстанавливали. Меняли кормовую башню на «Ушакове», благо что мы стали собственниками заводов Круппа. На обоих кораблях меняли баковые обводы – на полной скорости их заливало, – и якорную систему. Взрыв трех малокалиберных торпед под кормой у «Шарнхорста» вызвал самоотдачу всех якорей, которые оборвали жвакогалсы. Из-за чего линкор выбросило на берег, где он и капитулировал. После ремонта они были введены в состав Балтийского флота под именами «Ушакова» и «Макарова». «Нахимов» вошел в Северный флот, «Royal Sovereign» был торжественно возвращён Роял Флиту, на север перешёл «Марат», более приспособленный для арктических широт. Итальянский «Цезарь» вошёл в состав Черноморского флота под названием «Новороссийск», боевых повреждений он не имел, сразу вошёл в строй. В сентябре 1943 года в Филадельфии был поднят военно-морской флаг на линкоре «Адмирал Беллинсгаузен», тип Айова. Он вошёл в состав Северного флота. Семнадцатого августа в Куинси был спущен на воду авианосец «Североморск», типа Эссекс, но с косой взлётной палубой и трамплином на главной палубе. Американцы обещают сдать его в начале 1944 года. Он будет базироваться на Севере. Поговорив о состоянии флота с Кузнецовым, я посоветовал ему озадачить промышленность радиолокационными прицелами для малокалиберной артиллерии и заняться универсальными скорострельными автоматическими пушками, для того чтобы повысить вес залпа при отражении воздушных атак. А от себя пообещал скорейшую разработку ЗКР «Стрела-1» с дальностью пятнадцать – тридцать километров.

В бюро Миля совершил первый полёт вертолёт Ми-4 с поршневым двигателем м-82 в. А Ивченко заканчивает работы по независимому редуктору для газотурбинных двигателей. Бюро Камова испытало соосные винты с приводом от того же М-82. Но есть несколько больных вопросов. Как покидать машину в случае остановки двигателя? Тряска! И усталостные напряжения в лопастях. Милевский Ми-1 уже в серии. Да, он маленький, невооружённый, но подобрать лётчика, доставить пакет, сбросить вымпел прямо на палубу или сесть на неё он вполне способен. На подходе более мощные и интересные машины.

Глава 13