Да ещё трещина в «кирпиче» — что-то мне подсказывало, что, если бы не «магия Вето», я был бы очень даже неплохим огняшом. Магом Первого Дня, не меньше…

— Скромняга, — усмехнулся я, поднимаясь.

Я не оглядывался на стены под аркой. То, что осталось от пятерых полицейских, можно было назвать ошмётками, и они украшали всё вокруг.

Совесть кольнула меня, но ненадолго. Это их выбор, и без причины я бы не сорвался в бой. Тем более те, кто стреляет в спину беспомощному мальчишке, жалости не заслуживают.

Ни один из магострелов не уцелел, и делать здесь было нечего. Ну, кроме того, что ждать ещё лисов…

Выйдя из-под арки, я пошёл обратно, к месту неудавшегося обряда. Хромой сидел на пути, испуганно обнимая свой мяч.

Когда я подошёл, он вдруг выхватил из кожаного шара оракульский пистолет и нацелился:

— Стой, монстр!

Я усмехнулся, оглядел стены, куда влепились магические пули.

— Мог бы и спасибо сказать…

— Спасибо, — неуверенно проговорил Хромой.

Я взял его под мышку и рывком поставил на ноги, потом отряхнул ему воротник. Пацан так и стоял, нацелившись на меня.

— Патроны достал, что ли?

Тот кивнул, утёр сопли под носом.

— Да, отец Афанасий дал… — потом спохватился, снова наставил пистолет.

— Я смотрю, отец Афанасий у вас тут в авторитете.

Я, уже не обращая на него внимания, пошёл дальше, к моим святошам. Ярость огня улеглась, и теперь можно было спокойно разобраться со всеми изменениями.

Тем более, кто-то там мне служить обещал…

Одержимый внутри заворочался, а потом ушёл куда-то в глубину, словно обиженно отвернулся, закутавшись в одеяло. Да ещё выпихнул наружу ошалевшего Василия, который уже даже и не надеялся получить свою очередь на созерцание мира из моих глаз.

Я склонился над Стражем Душ, стал шарить в его карманах, перекладывая небольшой скарб. Пара вещунов, документ Царской Гвардии, ну и свежий выпуск «Межедарского Вестника»…

— Сын мой, — священник, покачиваясь, встал.

Он всё так же отгораживался от меня золотистым амулетом.

— Ты что-то говорил про «магию Вето»? — ровно спросил я.

— Надо помочь девочке, — Афанасий ткнул пальцем в сторону Эвелины, — Она надорвалась, даже приняла таблетку псареса…

Что такое псарес, я не знал, но с тревогой вгляделся в лицо девушки. Избранница была не просто бледной, а уже чуть ли не синей.

Глава 15. Давящая

Ну, а дальше, как и полагается — пацан в слёзы, падает на грудь бездыханной Эвелине. Коренастый святоша, вздыхая в свою бороду, навис сверху, причитая и охая:

— Ох, девочка моя, я сейчас, сейчас…

Он лазил у себя в отворотах рясы, явно разыскивая за пазухой то, что должно помочь Эвелине.

Картина была, конечно, печальной и душераздирающей. И то, с каким равнодушием я на это смотрел, пугало не меньше — Избранница не излучала вообще никакого эмоционального фона. Я уже привык, что от чернолунников ничего, кроме подвоха, ожидать не приходилось, поэтому отвернулся, глядя в темноту и прислушиваясь к тревожным ощущениям.

И тут же меня одёрнули за рукав.

— Брат! — лицо Афанасия оказалось совсем рядом, — Надо её отнести к нашим братьям, пока не поздно! Помоги, брат!

Я стиснул зубы. Да, твою толчковую псину, у тебя совесть вообще есть?! Пять минут назад убить меня пытался…

— Не брат ты мне, гнида чернолунная, — процедил я.

Магическая злость хоть и исчезла, но осталась обычная человеческая обида.

— Понимаю, сын мой, — смиренно опустил глаза Афанасий.

— Чтобы твои братья, как меня увидели, тоже с ножами накинулись?

Священник вскинул круглые глаза.

— Нет, что ты, что ты… Они же ещё послушники да пономари, только готовятся к настоящей службе. Не почуют они ничего, нечем ещё чуять-то.

Я снова бросил взгляд на Эвелину. Старик ей что-то дал, но Избранница всё равно выглядела мертвенно бледной. Явно перенапряглась стервочка этой ночью, она себя так даже в катакомбах не надрывала.

С одной стороны, это низко — что-то выторговывать над телом Эвелины. А с другой…

— Магия Вето, — я навис над священником, — Расскажи, как снять.

Отец Афанасий судорожно сглотнул, выхватил из-за ворота знак чернолунников, зажал между пальцами. Видимо, это дало ему немного уверенности, и он затряс головой:

— Нельзя, нельзя снимать её, Предтеча! Это воля самой Незримой — придёт время, и Вето само снимется.

То, что «кирпич» в моей за… в чакре, это воля какого-то божества, никакого отклика в моей душе не находило. Спрашивается, какого пса кто-то ещё должен решать, быть мне магом, или нет?

— Не злись, Предтеча, иначе то существо, что в тебе сидит, одержит верх и покажет своё лицо.

— Вы сейчас моё лицо увидите… — вырвалось у меня, но слова священника напомнили, что действительно надо держать себя под контролем.

Не дело для настоящего псионика истерить, как подросток.

— Я расскажу, что такое Вето на самом деле, — со вздохом ответил отец Афанасий, — А ты уже решишь, что с ним делать.

Подумав секунду, я наклонился над Эвелиной, сгрёб её и закинул на плечо, как добычу средневекового варвара. Да ещё под ревнивым взглядом Хромого положил руку прямо на мягкую пятую точку.

— Так удобнее держать, — я смерил его взглядом.

— Ну-ну…