Читаем Тень Пса полностью

Для меня существовало лишь это пятно подворотни, со стоящими в нём силуэтами. Слышался только стук моих каблуков. И шёпот…

«…как корабль гонит перед собой волны, распугивая обитателей глубин, так и Незримая идёт по мирам…»

Шёпот нельзя было услышать на том расстоянии, на каком я пока находился от них. Тем более, в моих ушах боевым там-тамом стучала кровь, кузнечными мехами свистели лёгкие.

Но я слышал. Кажется, если не удержу сознание, перескочу в Василия.

— Рано! — прохрипел я.

Меня заметили. Тот, кто стоял над Василием… Мне казалось, что наполовину я уже смотрел глазами Пёсина.

***

Это коренастый старичок, одет в чёрную рясу, едва скрывающую его живот. Седой, с бородкой и лысиной, на круглом лице испуганные глаза…

Он боится не только того, бегущего по подворотне к ним незнакомца. Он боится всего этого — и ножа в руке, и Эвелину за моей дрищавой спиной, и Красную Луну высоко в небе.

— Отец Афанасий, поторопитесь, — срывающимся голосом сказала Избранница за моей спиной, — Мы должны…

— Да, да, дочь моя… Но миры, закостеневшие в своей грешной плоти, не желают преклониться, гордыня застила им глаза…

— Рано! — разлепил я губы, чувствуя, что всё ещё вижу перед собой трясущийся переулок.

— Но как в лице ребёнка видим мы черты родите… Что, сынок?! — вдруг сбился Афанасий.

— Торопитесь, отец! — Эвелина чуть сильнее нажала концом посоха куда-то мне в зону затылка.

— Дочь моя, ты ведь тоже имеешь право…

— Я не могу, — испуганно бросила Эвелина, — Я не готова!

— А то я готов прям… — нож в руке дёрнулся, старик чуть не выронил его, — Храни нас, Незримая.

Это тело не может двигаться, что-то парализовало его. Нож поблёскивает, на его грани я вижу, как издевательство, маленькую точку Красной Луны. Обряд ещё не завершён, а лезвие уже будто в крови.

«Помоги, Иной», — голос умолял, и теперь не звучал так нагло, как раньше.

Его загнали в угол, его раскусили, и теперь одержимого ждёт только смерть. А он не желает, ему хочется жить, и он готов на всё!

На миг меня охватило искушение. А может, ну его? Есть же Страж Душ, там и тело сильнее, и гораздо больше возможностей по положению. Особо не светиться, не колдовать рядом с пульсарами, и можно долго держаться на плаву…

Рассказывал же Фёдор Громов, что у него в роду были Иные. И долго жили.

«ПОМОГИ!»

— Будешь слушаться? — повинуясь наитию, рычу я.

— Отец Афанасий!!!

— Незримая, на тебя только уповаем, твой лик ждём в Пробоине, — затараторил священник, осеняя лицо кругом.

«Мы — легион. Мы не служим, нам служат».

Я оскалился, заставляя мышцы двигаться. Не получается.

— Будешь служить?! — рявкнул я, стискивая кулаки.

Пальцы еле двинулись, заскрипели, сопротивляясь парализующей магии.

— Ох, дочь моя, что творится-то… — нож в руках священника затрясся, он всё пытался осенять себя знамением, — Они идут! Они уже здесь!

Неожиданно мне стало смешно. Тоже мне, жертву они принести собрались, тряпки мягкотелые. Если уж решили, так соберите чакры в кулак, псы толчковые!!!

«Нет! Что ты мелешь?! Помоги!»

— Отец Афанасий, читайте!

— Как в речах ученика слышим мы его учителя… — затараторил тот, — Как в тяжести меча чувствуем мы кузнеца…

«Да помоги же!»

— Служить!!! — заорал я, чувствуя, как сжимается гортань, — Иначе…

Я не должен двигаться, но мне просто наплевать на чьё-то «не должен». Я уже слышу, что орёт тот, бегущий к нам Страж Душ: «Служить!!!»

Мы сидим на коленях, смотрим на блестящую смерть. Мы бежим по подворотне, мы всё ещё там.

***

Сил держать сознание внутри Стража Душ уже не было, но я больше и не пытался. Просто прыгнуть и оставить тело. А дальше оно само снесёт, собьёт, уничтожит всё на своём пути.

А там разберёмся…

Как и половина всех военных планов. Когда тебе расчертят карту, расставят флажки, объяснят, кто и куда должен идти и бить.

Ты всё чётко знаешь, пока не прозвучит первый плазменный залп. И все схемы летят к толковым псам, поэтому дальше все участники боевого плана начинают импровизировать.

— Служить!!! — ору я, надрывая горло.

У меня ещё есть пара мгновений, чтобы бросить это тело в сторону. Или просто затормозить, и кулем свалиться у ног чернолунников.

И одержимый знает это…

Ну, как хочешь. Я и в этом теле неплохо освоился, так что, Василий, прости. Надо было предохраняться — не моя вина, чего ты там подцепил, чего так боятся чернолунники.

Я уже хотел бросить тело в сторону, чтобы дать совершить обряд, но тут:

«ДА!»

— Твою псину!!! — ору я, чувствуя, что тело уже потеряло равновесие, — Тормоз!!!

Приходится выбросить руки в сторону, потом вверх, потом вниз. Таз повело влево, вправо, ноги брыкнули пьяной чечёткой. Со стороны это выглядело, как исполнение цыганского танца, только на полном галопе, и не хватало только крикнуть: «Хэй!».

Я понимаю, что времени поправлять курс ещё точнее нет. И та-а-ак сойдёт!

Успеваю вытащить из кармана кинжал и отпустить, чтобы полетел вскользь по земле.