Читаем Тень Пса полностью

Протяжный вой из туннелей снова заставил меня вздрогнуть. Я уже слышал раз такое возле Маловратска, и тогда из саркофага с Вертуном внутри вылез Вывертыш. Охренительно ужасное нечто…

Жжёный псарь, сейчас я к такой встрече не готов!

Что-то тёплое стало затекать мне за шиворот. Я выругался, поняв, что Эвелина ранена и истекает кровью.

— Эвелина, псина чернолунная, держись! — я стал ругаться, не разбирая слов.

— Кто тут… псина… — девушка возмутилась, но довольно слабо, — А правду говорят, Незримая… является… собака…

Я зарычал, прибавил шагу, обгоняя вялых зомбаков:

— Дорогу, придурки!

Естественно, эти безмоглые ничего не понимали, и некоторых приходилось расталкивать и сносить с дороги, чуть не спотыкаясь об них. Ничего, пятая точка Эвелины служила довольно гуманным тараном.

А вокруг творился, как у нас говорят, самый натуральный жжёный псарь. Я слышал, как свистят пули, краем глаза видел красные трассы, прошивающие помойников. Тогда бедняги резко улетали назад, подхваченные шальной и мощной пулей.

Да, на хрен, нашим умникам придумать такую учебную иллюзию фантазии бы не хватило… Давай, Васёк! Давай, Тим… Ещё шаг, и ещё!

Не сразу я расслышал бормотание вокруг:

— Порошок принести…

— Принести порошок…

— Пирус…

Шёпот помойников только пугал ещё больше. Да это апокалипсис какой-то — не хватало только, чтоб разверзлись кровавые реки. Хотя и так вода, плещущая под ногами, отливала зловещей багровостью под светом Красной Луны.

Я вскинул глаза, засекая сразу несколько мерцающих огневых точек на набережной Каменного Дара. Ух, толчковые псы, расслабились, бьют в открытую. Сюда б мою винтовку, верный и родимый «свисток», я бы ваше гнездо раскурочил за пару минут.

Тоннели были всё ближе и ближе, их тёмные своды вырастали перед нами, поражая размерами. Позади лежали уже десятки тел, но нас всё ещё окружала внушительная толпа зомби. Скрываться в толпе безмозгликов было негуманно, но именно благодаря им-то мы и добрались.

Солдатам сверху уже было неудобно стрелять, им приходилось свешиваться через бойницы. И это дарило шанс, что у нас всё получится!

Чернолунница явно бредила, что-то бормоча, да и пацан в моих руках как-то притих, даже не стонал уже. Неужели задели его?

— Муж мой родимый, — послышалось от Эвелины, её ладонь нежно погладила мне щёку, — Я твоя, возьми меня…

— Уже… уф!.. бегу… потерпи только! — просипел я в ответ, чувствуя, что лёгкие уже сдают, — Держись!

А в груди у меня и вправду будто раскалённый огненный Вертун поселился. Дышать было нечем, мышцы на пределе, и второе дыхание мне даже не светило — я слишком перенапрягся, да и Василий тот ещё боец. Если бы не «вытяжка», мы бы свалились ещё там, у лестницы.

— Не позволишь… остаться мне… девой, не познав сладострастия… плод… — Эвелина стала распевать какую-то песню, но её голос слабел, — Будешь ты, мой избранник, кто первый… кто… когда… суд Незримой… войдёт…

Я чувствовал, как Эвелина обмякает, и её кровь, стекающая мне по шее, уже давно не горячила и не била резвым ключом.

— Да чтоб вас, псы вы толчковые! — я попытался прибавить шагу.

И словно в насмешку надо мной, решившим, что хуже быть не может, в огромных туннелях впереди показались всполохи света и запрыгали, приближаясь к нам. Шестое чувство сразу подсказало, что это точно не праздничная процессия с факелами.

Внутри меня что-то потянулась к этим скачущим в черноте огонькам, и я уже знал — это «угольки», порождения Красного Вертуна, собакообразные монстры…

«Угольков» было двое.

Помойники, которые уже входили под своды одного из туннелей, словно подломились, когда звери с огненными гривами налетели на них и стали рвать. Сразу запахло палёной плотью.

Я почуял, как поднимается злость с самых глубин души. А Красная Луна в небе так и светила, подкрашивая всё вокруг кровавым цветом, словно помогала разжечь ярость.

Выбора нет, Тим.

Я без особых церемоний сбросил Эвелину и побежал вперёд, сплетая пальцы в особый якорь. Нож против этих тварей бесполезен, а сабли или магострела у меня нет.

Адские звери, убитые мной в степи возле Маловратска, были меньше. «Угольки» же, появившиеся из-под Каменного Дара, были гораздо крупнее — матёрые, напитавшиеся кровью наркоманов-помойников за эти годы.

— Ярость пса! — крикнул я.

Мой голос так и повис в ушах, превратился в гудение, а потом в протяжный вой. Вот я бегу уже не на двух ногах, а скачу на четырёх мощных лапах.

Загривок горит, разжигает мою ярость. Я чувствую, как ярость хлещет через край, стекает огненной слюной с моих клыков.

А Красная Луна висит в небе, с нежностью глядя на меня, своё неразумное дитя. Её свет пронизывает, она будто центр моей души.

Я уже ничего не вижу вокруг, всё залито красным цветом, и лишь очерчены подвижные силуэты помойников и «угольков» впереди. Похоже на прибор ночного видения, только в инфракрасном спектре.

Что это, ярость? Или новое зрение?

«Угольки» в туннеле замерли, недоумевая, что произошло. Их безглазые морды повернулись в мою сторону, поводя носами.