Читаем Тень над Вавилоном полностью

– Ну-у, сделав подобное предположение, мне думается, вы поступаете совсем не мудро. Мне как-то не верится, что это говорите вы, господин президент. Я чувствую, что сейчас обстановка в Иране гораздо более многообещающая, нежели при Хомейни.

– Тогда нам придется просто каждому остаться при своем мнении, – заявил Буш. – Эти проклятые аятоллы и сторонники твердой линии по-прежнему обладают огромным влиянием. Я хотел бы поговорить с вами о едином подходе к проблеме Ирана. Если коротко, я считаю, мы должны выступить единым фронтом. Думаю, мы должны предложить Рафсаджани свою поддержку. Противопоставляя себя Хомейни, мы ничего не достигли, а поэтому более дружественный подход, возможно, сработает лучше с его наследником. Улучшив отношения с Ираном, мы смогли бы их убедить, что умеренность вознаграждается.

– Это похоже на очень разумный подход, господин президент, – согласился Мейджор. – В самом деле, очень разумный. Наверно, мой министр иностранных дел и ваш госсекретарь могли бы вместе пошевелить мозгами и выйти потом наверх с соответствующими рекомендациями.

– Отлично, – воскликнул Буш. – Теперь мы должны также решить, как нам быть с этими убийцами. ЦРУ в скором времени должно их поймать. Вопрос в том, что нам с ними делать?

Буш подумал, что ответ Мейджора мог бы многое раскрыть.

– Я предлагаю, чтобы этим делом занялась саудовская полиция, – просто ответил премьер-министр.

Президент был изумлен.

– Что? Вы хотите сказать, просто передать их саудовским властям?

– Да, – подтвердил Мейджор. – Эти люди нарушили саудовские законы. Я не думаю, что нам стоит вмешиваться.

– Вы понимаете, что у нас есть записи их радиопереговоров и два голоса говорят с английским акцентом?

– Я по-прежнему считаю, что нам не надо вмешиваться, – твердо повторил Мейджор. – Помимо всего прочего, если их осудят там, вероятность того, что подробности их похождений проникнут в прессу и вызовут шум, будет гораздо меньше. Саудовский суд навряд ли захочет услышать полный отчет об их преступных деяниях, как это сделал бы западный суд. Вы только представьте, во что мог бы превратить эту историю их защитник. Нет, я думаю, что определенно было бы лучше арестовать и судить их там. Возможно, если приговоры окажутся слишком суровыми, мы попросим об их смягчении. Например, если их приговорят к смерти, мы попросим заменить ее на пожизненное заключение. Но чтобы я просил о полном помиловании для людей, которые нарушили столько законов, сколько их ухитрились нарушить эти парни, не может быть и речи. Это лишь разозлило бы саудовцев.

– Что ж, со своей стороны, я могу сказать, что ну просто очень хотел бы узнать, кто же стоит за этим делом, – с чувством произнес Буш. – Это означает массу дополнительных хлопот для множества сотрудников, а ситуация в регионе и без того достаточно плохая, чтобы там еще появлялись какие-то люди, которые по своему усмотрению расправляются с главами государств, какими бы те ни были паршивыми.

Премьер-министр тщательно взвесил свой ответ.

– Узнать, кто за этим стоит, было бы безусловно интересно, – медленно начал он, – конечно же, интересно. – Он шумно прокашлялся. – Но того, что сделано, не поправишь. Я думаю, самое большее, что мы можем сделать, это позволить восторжествовать справедливости.

– Что ж, пора отпустить вас обратно в постель. Было весьма полезно побеседовать с вами.

– Тогда спокойной ночи, господин президент, – с облегчением попрощался премьер-министр, оставшись не совсем уверенным, что их разговор хоть что-то прояснил.

Джордж Буш опустил трубку. Он также испытывал некоторое недоумение по поводу того, как прошел диалог. Про себя он решил больше не звонить Джону Мейджору по ночам. Очевидно, тот был не в лучшей форме после того, как его неожиданно разбудили. Президент гадал по поводу последней части их разговора. Возможно, в ЦРУ, в конце концов, не так уж и не правы. Если так, то тогда Мейджор просто бессердечный сукин сын, впрочем, как и ловкий. О'кей, подумал он, если британский премьер-министр счастлив позволить, чтобы его же агенты сгнили в саудовской тюрьме, то так тому и быть.

Тревожные мысли не давали Хауарду покоя – за все это время он так и не уснул. Оставалось несколько звеньев головоломки, которые ну никак не хотели становиться на место. Его подозрения по поводу воздушного налета на склад переросли в уверенность – не оставалось и тени сомнений, что каким-то образом их-таки выследили. Трудность заключалась в том, чтобы точно определить, как много о них известно.

– Майк? – обратился он к Зиглеру. – Что ты знаешь о возможностях воздушной разведки?

– Какой именно – аэрофотосъемки или чего-то еще?

– Наверно, чего-то еще. Взгляни, мы предполагали, что саудовские радары засекут самолет. При этом мы надеялись, что, когда тот разобьется, они решат, будто бы нам настал конец. А что, если за нами следит более хитроумная система?

– Ты имеешь в виду АВАКС? Да, вполне возможно. У саудовцев АВАКС есть.

– Майк, я грешу не на них.

Скрытый смысл сказанного Хауардом медленно дошел до Зиглера.