Читаем Тень над Вавилоном полностью

– С дипломатической точки зрения все будет явно неладно. Если Саддам мертв, я думаю, многое будет зависеть от того, кто захватит власть. Если это будет еще один сильный человек, то распада можно было бы избежать.

– Возможно, и так, – протянул президент, – но мы не питаем на сей счет особых надежд. Мы не думаем, чтобы там оставался кто-то еще столь же сильный. Интересно, что Багдад все отрицает. Если бы там был сильный человек, способный на то, чтобы захватить власть, он, вероятно, давно бы уже это сделал.

– Как вы думаете, кто придет к власти?

– Если не считать двух сыновей Саддама, Удаи и Кусай, – а они просто головорезы, – мы думаем, существуют четыре основных претендента. Первой серьезной кандидатурой является сводный брат Саддама Барзан, который находится в Швейцарии в качестве постоянного представителя Ирака в миссии ООН. В нормальной ситуации следовало бы ожидать, что именно он захватит власть, но Барзан находится за пределами страны, а это отнюдь не повышает его шансы. Что вы думаете по этому поводу?

– Я согласен с вашими выводами, – ответил премьер-министр. – Совершить успешный переворот из-за границы удается крайне редко.

– Что вы имеете в виду? – сердито переспросил президент. – Что на сей раз все-таки сработало?

– О, я понимаю, – сказал Мейджор. – Вы думаете, что за этим стоит Барзан?

– Ну, конечно же, не думаю! – раздраженно выпалил Буш. – Я хотел сказать… Черт возьми, мы ни к чему так не придем. Давайте пройдемся по списку кандидатов. Следующий претендент – Тарик Азиз, министр иностранных дел во время войны, а ныне заместитель премьер-министра. Мы не думаем, что он обладает достаточной силой или так крепок, что способен сокрушить своих соперников. Третьим по счету идет Таха Ясин Рамадан, заместитель президента. Он очень пронырлив – возможно, пронырливее, чем все остальные, – но именно поэтому его положение нам видится сомнительным. Что вы могли бы сказать об этих двоих?

– Ну что же, – медленно произнес Мейджор, – я маловато знаю о Тахе Ясине, но я бы не спешил списывать со счетов Тарика Азиза. Он тоже умный человек. Помнится, когда я был министром иностранных дел…

– Да-да-да, – перебил его Буш. – Я тоже вспоминаю, как был директором ЦРУ, но это не имеет никакого отношения к нашему делу. Давайте продолжим. Четвертым претендентом является Иззат Ибрагим, вице-президент Саддама. Он сторонник крутых мер и находится в идеальном положении. Мы считаем, что именно он захватит власть. Вы со мною согласны?

– Не совсем, – ответил Мейджор. – Конечно же, он сторонник крутых мер, но мне кажется, что он слишком серая личность, чтобы долго удержаться в этом кресле. И еще – поступают сообщения, что у него очень слабое здоровье.

– С таким заключением, Джон, мы пойдем с вами рука об руку, – заявил президент. – Я и сам точно такого же мнения. Мы не думаем, что он долго протянет. В то же время, как вы считаете, останется ли Ирак единым, если командовать будет Иззат?

– Не исключено, – ответил премьер-министр, – несмотря даже на то, что он был не более чем лакеем Саддама. Он был абсолютно предан Хуссейну, и, вероятно, можно рассчитывать, что будет пользоваться теми же методами для того, чтобы удержаться у власти и сохранить в целости страну. Если выдержит.

– О'кей, – заключил президент, – ради простоты дела будем считать, что долго не выдержит. Но тогда мы столкнемся с проблемой междоусобиц на Ближнем Востоке, которые начнутся в результате распада Ирака. Нам придется иметь дело с тремя государствами-осколками – курдами на севере, суннитами в центре и болотными арабами на юге. Мы не думаем, чтобы долго просуществовало хотя бы одно из них.

– Шииты, – поправил Мейджор. – Мы всегда должны помнить, что болотных арабов надо называть шиитами – по их вероисповеданию. Называть их болотными арабами – звучит слишком жалостливо. Если люди начнут думать о них, как о безобидных жертвах, общественное мнение вынудит нас принять какие-то меры по защите их от Саддама. Слово же «шиит» приобрело себе плохую репутацию – люди думают о шиитах как о фанатиках, и никто не заставит нас пошевелить даже пальцем, чтобы оказать им помощь.

– О'кей, пусть будут шииты, если вам так хочется, – проворчал Буш, разозлившись на то, что премьер-министр его еще и поучает. – Но это лишний раз усугубляет затронутую мной проблему. Иранцы – тоже шииты, и они используют это как оправдание своей интервенции. Нам видится, что иранское вторжение – это главная угроза. Его последствия будут ужасными.

– Дела в Иране не столь плохи, как это было раньше, – возразил Мейджор. – Недавно они провели выборы, на которых победили «умеренные», а это – приятные новости. Господин Рафсаджани укрепил свою власть, а сам он далек от экстремистов. Мы не думаем, что они будут просто продолжать свою прежнюю политику, насаждая повсюду терроризм и революции.

– В этом плане мы не столь оптимистичны, – сказал президент. – Мы предполагаем, что их отношение к различным вопросам изменится очень незначительно либо не изменится вообще.