Читаем Тень над Вавилоном полностью

Все было вполне оправданно, решил рыжеволосый мужчина. Будучи вице-президентом, он автоматически становился преемником, тем, кто по праву должен был занять Кресло, когда, как это сейчас и произошло, наступит время. Но, узнай кто-то из них об этой новости первым, все становилось отнюдь не таким очевидным, и возможно, что он, Иззат Ибрагим, вовсе и не сидел бы сейчас в этом Кресле. Уж кто-нибудь из них да захватил бы его – скорее всего, эта полудохлая гиена – заместитель президента.

Но Саади Тумах Аббас, бывший военный министр, недавно назначенный советником президента по вопросам обороны и подчиняющийся лично главе государства, узнав о случившемся, пришел за дальнейшими распоряжениями именно к нему, вице-президенту. Иззат был уверен, что в один прекрасный день так и будет. Разве не он всячески обхаживал и улещивал этого человека и поощрял его деятельность? Разве не дал он ему убедиться, что влияние вице-президента кое-чего да стоит? И разве этот олух, в конце концов, не поверил во все это? Да, так и случилось. Кроме того, лояльность Саади Тумаха была подкреплена еще одним самым хитрым образом – ему намекнули на здоровье вице-президента. Мол, он, Иззат Ибрагим, вице-президент Ирака, заместитель Совета революционного командования и заместитель главнокомандующего вооруженными силами страны, совсем плох. Скоро он ляжет на операцию. Наступит день, и ему придется отойти от дел, а вот тогда…

О да, это была та заманчивая награда, которая по теперешнему разумению Саади Тумаха вот-вот будет у него в руках. Ха, подумал Иззат Ибрагим, он был вовсе не так плох. Операция была уже назначена – через несколько недель он слетает в Иорданию и вернется оттуда в полном здравии. И тогда Саади Тумах Аббас поймет что почем. На самом деле, кое-какой урок ему преподнесут прямо сейчас. Это сделают остальные, именно они всадят в спину нож. Иззат Ибрагим обратился непосредственно к жертве:

– Брат Саади, услышав ваше сообщение, мы были все потрясены. Вы не могли бы добавить к сказанному что-то еще?

Военный советник президента беспомощно огляделся по сторонам.

– Пока не могу, брат Иззат Ибрагим, – вымолвил он. – Подробности все еще не очень ясны… – Он начал повторять часть уже прозвучавшей информации.

Иззат Ибрагим подумал, что Саади, видимо, ошибочно думает, что это придаст лишнюю значимость его персоне. Что ж, сейчас-то он как раз и убедится, чего стоит на самом деле. Иззат уже видел, что по крайней мере двое из находившихся за столом уже давно готовы буквально взорваться. Первым был сидевший слева от него преемник Саади Тумаха на посту министра обороны, хинзир Хуссейн Камил Хассан аль-Маджид. По выражению его лица Иззат мог видеть, что тот пребывает в бешенстве из-за того, что ему не сообщили обо всем этом раньше. Вторым был сидевший справа заместитель президента, гиена Таха Ясин Рамадан. Из этих двоих Рамадан опаснее, подумал Иззат, но тут он такой не один. Кто из них взорвется первым?

Вперив испепеляющий взгляд в оратора, гиена Таха грохнул кулаком по столу, заставив того замолчать:

– Значит ли это, что вам больше нечего нам сообщить? Что, совершено убийство нашего дорогого президента, а после этого там вспыхнул бунт? Бунт? И не где-нибудь, а в Тикрите? Есть какие-то подтверждения случившемуся? И что в связи с этим предпринимается?

– И почему об этом немедленно не сообщили мне?! – Выкрик, полный угрозы, прозвучал из уст Хуссейна Камила, министра обороны и зятя Саддама Хуссейна.

Иззат еще раз вгляделся в выражение его лица и понял, что ошибался. На этом похожем на свиное рыло лице читалось главное – паника, тщетно скрываемая за напускным гневом. И гнев этот был не более чем попыткой продемонстрировать свою значимость. Министра всего трясло – он был явно перепуган.

Саади Тумах Аббас старался найти убедительные ответы, но проявил угнетающую несостоятельность – ответов у него не было. В течение последующих минут со стороны сидевших за столом на него обрушился еще целый град вопросов и упреков. Иззат Ибрагим молчал; удовлетворенно отстранившись, он позволил, чтобы человека превратили в объект всеобщего озлобления, которое явилось следствием их растерянности. Из Саади Тумаха Аббаса сделали отбивную.

Наконец наступило временное затишье. Иззат Ибрагим поднял вверх обе руки.