Читаем Тень иллюзиониста полностью

Нельзя сказать, чтобы причиной этого расхождения, этой загадочной двойственности была ложь. Когда подруги расспрашивали Паулу о том, как все было у них с Голиафом, она не солгала. Она просто опустила часть правды. Она рассказала о его безграничной любви к Беатрис, о его неустанном поиске. Но когда ее спросили, удалось ли ей соблазнить Голиафа, Паула таинственно улыбнулась и промолчала. Этого оказалось достаточно. Молчание и улыбка позволили слушательницам создать параллельную реальность, столь же осязаемую, имевшую такое же право на существование, как и реальность Голиафа. Правда, вновь созданной реальностью обладали только женщины, и она казалась им крайне привлекательной по двум причинам. С одной стороны, они встретили мужчину, наделенного редкой способностью любить беспредельно, что, конечно, должно было вызвать у женщин чувство благоговения, но в то же время окутать Голиафа ореолом недоступности. Однако своим молчанием Паула дала подругам понять, что если сердце Голиафа для них было бесповоротно потеряно, то его тело было еще вполне свободно.

Примеру Паулы последовали другие женщины. Со всеми ними Голиаф вел себя так же, как с пылкой акробаткой. Его любовь к Беатрис была слепой и не подлежала обсуждению, а такое чувство всегда влечет за собой обожествление возлюбленной. Ни одна другая женщина не могла запустить в нем тонкого механизма чувственности, другие женщины его не интересовали, другие женщины не существовали для Голиафа. Все, кто навещал его в грузовике, выходили оттуда разочарованными, но ни одна не призналась, что не сумела его соблазнить. Несуществующая реальность женщин стала общепризнанной и погребла под собой реальную правду Голиафа. Таким образом, безбородый Голиаф, силач-великан, телесная глыба, превратился в героя-любовника, так ни разу и не дав им вкусить своего тела.

Однажды цирк приехал в село на праздники. Шатер устанавливали медленно из-за сильного ветра, поднимавшего тучи пыли, — работать приходилось почти вслепую. Вечером артисты устроили небольшое шествие по улицам села и под звуки барабана и литавр известили людей, что на следующий день, в воскресенье, в пять часов, состоится первое представление. Работа по установке цирка шла беспрерывно до самой ночи и завершилась только к утру. Позавтракав, все разбрелись по вагончикам, чтобы подготовиться к представлению.

Время близилось к пяти часам вечера, а зрители и не думали появляться. В четверть шестого к кассе приплелся мужчина, весь подбородок у него был в слюнях, а штаны забрызганы мочой. Он требовал, чтобы ему показали клоунов. Не на шутку обеспокоенный, директор отправился в поселок выяснять, в чем дело. Он шагал по пустынным улицам, мимо молчаливых каменных домов, пока где-то вдалеке не уловил шум. Он пошел в направлении звуков. С каждым шагом шум усиливался и видоизменялся. Когда директор вышел на другой край поселка, он отчетливо различил звук аплодисментов. Посреди площади, набитой людьми, на деревянном помосте стоял Беато. Рядом с ним, лицом кверху, плавал в воздухе спящий мужчина. Беато поднял руку. Аплодисменты стихли. Он положил ладонь под голову мужчины и легонько толкнул ее вверх, так что ноги его стали опускаться и наконец все тело приняло вертикальное положение. Тогда Беато щелкнул пальцами, и мужчина пришел в себя. Потрясенный, он смотрел на своих соседей, которые ему аплодировали, и растерянно улыбался, поправляя на голове берет. Беато сделал легкий реверанс и распрощался с публикой до вечера. Он спустился с подмостков и исчез в глубине повозки.

Директор пробился сквозь текущий ему навстречу людской поток и остановился у двери. Он постучал один раз, но не получил ответа. Тогда он постучал еще, и еще, и стучал до тех пор, пока Беато ему не открыл.

— Извините за беспокойство. Я директор цирка, который недавно приехал в село.

Беато ничего не ответил.

— Я видел ваш трюк. Восхитительно.

— Это не трюк, — отрезал Беато.

Директор на несколько секунд замялся.

— Ладно, пусть будет по-вашему… Я подумал, что, возможно, вы захотите работать с нами, пока мы здесь. Так мы не будем переманивать друг у друга публику.

Беато поверх головы директора бросил взгляд на возбужденных людей, которые расходились по домам.

— Да, конечно, — сказал он с иронией. — Нам не стоит переманивать друг у друга публику.

— Так мы можем на вас рассчитывать сегодня вечером? — поинтересовался директор. — Представление начинается в восемь.

— После сиесты я к вам зайду, — пообещал Беато. Он попрощался и исчез за облупленной дверью.

Беато появился возле шатра в пятнадцать минут восьмого. Директор провел его внутрь и представил всех артистов. Беато пожал руку мужчинам и галантно поцеловал руку у женщин. Все осмотрев, он вышел с директором из шатра и сказал:

— Хорошо. Я попытаюсь перевезти сюда повозку.