Читаем Тень Гегемона полностью

Тень Гегемона

- Ерунда, - возразил Боб. - У тебя на совести все грехи мира.

- Ты меня с кем-то путаешь.

Питер понял, что слышит привычную семейную пикировку, когда старые шутки повторяются просто потому, что их приятно слушать.

И почему у него в семье ничего такого не бывает? Питер иногда подшучивал над Валентиной, но она никогда не отвечала тем же. Она всегда обижалась, даже боялась брата. А родители - это вообще безнадежно. Не было ни умных насмешек, ни общих памятных шуток.

Может быть, меня и в самом деле воспитали роботы.

- Скажи родителям, что мы очень благодарны за обед, - попросил Боб.

- Пора домой, слать, - добавила сестра Карлотта.

- Но вы же не будете сегодня ночевать в отеле? - спросил Питер. - Вы же уедете?

- Мы тебе по электронной почте сообщим, как с нами связаться, - сказал Боб.

- И тебе тоже придется уехать из Гринсборо, - напомнила сестра Карлотта. - Как только ты объявишь, кто ты, Ахилл будет знать, где ты. У Индии нет причин тебя убивать, но у Ахилла есть. Он убивает всех, кто видел его в беспомощном положении, а ты его поставил в такое положение. Если он до тебя доберется, ты покойник.

Питер вспомнил о покушении на жизнь Боба.

- Он был бы рад убить вместе с тобой и твоих родителей? - спросил он.

- Может быть, - ответил Боб, - тебе следует сказать маме с папой, кто ты такой, до того, как они прочтут об этом в сети. И помочь им выбраться из города.

- Наступит момент, когда нам придется перестать прятаться от Ахилла и встретиться с ним лицом к лицу.

- Не раньше, чем на твоей стороне будет какое-нибудь правительство, желающее сохранить тебе жизнь, - ответил Боб. - А до тех пор тебе придется скрываться. И твоим родителям тоже.

- Я не думаю, что они мне вообще поверят, - произнес Питер. - Родители то есть, когда я им скажу, что я и есть Локи. Какие родители поверили бы? Они, наверное, решат, что у меня мания величия.

- А ты не бойся, - ответил Боб. - Я знаю, что ты думаешь, будто они глупые. Но могу тебя заверить: это не так. По крайней мере твоя мать не глупа. Твои мозги тебе от кого-то достались. Они разберутся.

Так что когда Питер в десять вечера пришел домой, он постучал в дверь к родителям.

- В чем дело? - спросил отец.

- Вы не спите?

- Зайди, - ответила мать.

Началась бессмысленная болтовня насчет обеда и сестры Карлотты, и этого милого мальчика Юлиана Дельфийски, и просто не верится, как такой маленький ребенок мог сделать столько, сколько он, и наконец Питер резко перешел к делу:

- Я вам должен что-то сказать. Завтра друзья Боба и Карлотты начнут фиктивную кампанию за выдвижение Локи в Гегемоны. Вы знаете, кто такой Локи? Политический обозреватель?

Они кивнули.

- А на следующее утро, - продолжал Питер, - Локи выступит с заявлением, что вынужден отклонить такую честь, потому что он - всего лишь подросток из города Гринсборо в Северной Каролине.

- И что? - спросил отец. Неужто до них не дошло?

- Папа, это я. Я и есть Локи.

Они переглянулись. Питер ждал, что сейчас они скажут какую-нибудь глупость.

- И что Валентина - это Демосфен, ты тоже собираешься сказать? - спросила мать.

Сначала он подумал, что это она так шутит. Что нелепее того, что Питер - Локи, может быть только одно: что Валентина - Демосфен.

И тут до него дошло, что иронии в вопросе не было. Это был важный момент, о котором ему следовало подумать. Противоречие между Локи и Демосфеном необходимо было разрешить, иначе еще оставалось нечто, что могли бы разоблачить Чамраджнагар и Ахилл. С самого начала возложить всю вину Демосфена на Валентину - это был важный момент.

Но куда важнее для него было, что мать знала.

- И давно вы знали? - спросил он.

- Мы очень гордимся всем, чего ты достиг, - ответил отец.

- Гордимся, как никогда не гордились Эндером, - добавила мать.

От эмоционального удара Питер чуть не пошатнулся. Сейчас они сказали ему то, что он всю жизнь больше всего хотел услышать, сам себе не сознаваясь в этом желании. На глаза навернулись слезы.

- Спасибо, - пробормотал он, закрыл дверь и ушел к себе в комнату. Через пятнадцать минут он смог достаточно взять себя в руки, чтобы написать письма, которые надо было отправить в Таиланд, и начать составлять саморазоблачительную статью.

Они знали. И не считали его неудачей, вторым сортом. Они гордились им, как гордились Эндером.

В ближайшие сутки весь мир Питера изменится. Преобразится его жизнь, он может все потерять или все приобрести. Но в эту ночь, когда он наконец лег и стал засыпать, у него было только одно чувство: полное, дурацкое счастье.