Читаем Тень Гегемона полностью

- В какую? - спросила миссис Виггин. - Мы всегда думали, что самым большим предметом споров в нашей семье будет, какой вере учить детей - вере отца или матери. А нам пришлось наблюдать за Питером и искать способ помочь ему найти… достоинство. Нет, даже больше. Целостность. Честь. Мы следили за ним, как Боевая школа следила за ними всеми тремя. От нас потребовалось все наше терпение, чтобы не вмешаться, когда он заставил Валентину стать Демосфеном. Но вскоре мы увидели, что это ее не переменило - благородство ее сердца стало только тверже в борьбе с властью Питера.

- А вы не пытались просто не дать ему делать того, что он делал?

Она хрипло рассмеялась:

- Вот смотри, ты считаешь, что ты умный. Тебе кто-нибудь мог помешать? А Питер не прошел тесты Боевой школы, потому что был слишком амбициозен, слишком самостоятелен, чтобы выполнять чужие приказы. И ты нам предлагаешь запрещать ему или мешать?

- Нет, я понимаю, что этого вы не могли, - сказал Боб. - Но вы совсем ничего не делали?

- Мы учили его, как могли, - сказала миссис Виггин. - Разговоры за едой. Мы видели, как он от нас отгораживается, как презирает наши мнения. И еще мешало, что мы изо всех сил старались скрыть, что знаем все написанное от имени Локи: разговоры получались… абстрактными. Скучными. И у нас не было репутации интеллектуалов. За что ему было нас уважать? Но он слышал, что мы думаем. Что такое благородство. Доброта и честь. И то ли он верил нам на каком-то уровне, то ли сам открывал для себя такие вещи, но мы видели, как он растет. Но… если ты спросишь меня, можешь ли ты ему верить, то я не смогу ответить, потому что… В каком смысле верить? Что он поступит так, как ты хочешь? Ни за что. Поступит предсказуемым образом? Смешно. Но мы видели у него признаки чести. Видели, как он делает вещи очень трудные, такие, которые казались не правильными напоказ, а будто он сам верит в то, что делает. Конечно, быть может, он просто поступает так, чтобы Локи выглядел добродетельным и достойным восхищения. Откуда нам знать, если мы его спросить не можем?

- Таким образом, вы не можете говорить с ним о том, что для вас важно, потому что он вас будет за это презирать, и не можете говорить о том, что важно для него, потому что вы никогда ему не показывали, что понимаете, как он думает.

Снова глаза женщины заблестели слезами.

- Иногда мне так не хватает Валентины! Вот кто был до невозможности честен и хорош.

- И она вам сказала, что Демосфен - это она?

- Нет. У нее было достаточно мудрости понять, что, если она не сохранит тайну Питера, семья распадется навеки. Нет, это она от нас скрывала. Но она постаралась дать нам понять, что за человек Питер. А обо всем остальном в ее жизни, о том, что Питер оставил на ее усмотрение, она нам рассказывала, и она слушала нас, ей было небезразлично, что мы думаем.

- И вы сказали ей, во что вы верите?

- Мы не говорили ей о нашей вере, - сказала миссис Виггин. - Но мы преподали ей результаты веры. Это мы постарались сделать.

- Не сомневаюсь.

- Я не дура, - сказала миссис Виггин. - Я знаю, что ты нас презираешь, как знаю, что Питер презирает нас.

- Это не так.

- Мне достаточно часто лгали, чтобы я умела узнавать ложь,

- Я не презираю вас за… - начал Боб. - Нет, я вообще не презираю вас. Но вы сами должны понимать, что в такой семье, где каждый скрывается от всех, Питер и рос, в семье, где никто ни с кем не говорит ни о чем важном, - это мне не внушает оптимизма насчет того, можно ли ему верить. Мне предстоит отдать свою жизнь ему в руки. А сейчас я узнал, что у него за всю его жизнь не было ни с кем честных отношений.

Глаза миссис Виггин стали холодными и далекими.

- Теперь я понимаю, что снабдила тебя полезной информацией. Наверное, тебе уже пора идти.

- Я не сужу вас.

- Не говори глупостей. Ты именно это и делаешь.

- Тогда скажем так: не осуждаю.

- Не смеши меня. Осуждаешь - и знаешь что? Я с тобой согласна. Я тоже нас осуждаю. Мы собирались творить волю Господа, а в результате испортили душу единственного ребенка, который у нас остался. Он твердо решил оставить в мире свой след. Но что это будет за след?

- Неизгладимый, - уверенно сказал Боб. - Если Ахилл его сперва не убьет.

- Кое-что мы сделали правильно, - заявила миссис Виггин. - Мы дали ему свободу испытать свои способности. Ты же понимаешь, мы могли не дать ему публиковаться. Он думал, что перехитрил нас, но лишь потому, что мы изображали непроходимую тупость. Многие ли родители позволили бы сыну-подростку лезть в международные дела? Когда он писал против… против того, чтобы Эндер вернулся домой - если бы ты знал, как мне трудно было ему его наглые глазенки не выцарапать…

Впервые Боб заметил у нее в лице следы ярости и бессилия, которые ей пришлось испытать. И подумал: "Так говорит о Питере его мать. Может быть, сиротство не такое уж большое лишение".

- Но я ведь этого не сделала?

- Чего?